Собеседник Первого Информационного – директор Армянской службы Радио Свобода – Радио Азатутюн Грайр Тамразян.
— Господин Тамразян, как информационном поле, так и военном идет война. Насколько правильно способно освещать армянское информационное поле? Например, проводят сравнение с азербайджанским информационным полем, и говорят, что мы в этом плане имеем преимущество. Как Вы оцениваете?
— Я могу сказать, что информационное поле Армении более открыто, у нас нет цензуры. Речь особенно идет об интернет-СМИ, имею в виду социальные сети, и вообще, информацию в интернете можно получить через интернет- TV, или журнал, дневник, газету. Все они, по сути, в Армении не подвергаются цензуре, и в этом смысле, у нас большое преимущество. Например, у азербайджанцев, как мы знаем, любое информационное средство, в том числе и интернет-СМИ, контролируется со стороны правительства. Здесь мы имеем преимущество в цензуре в том плане, что люди свободно общаются в социальных сетях, говорят, обсуждают, критикуют действия властей, даже военных властей.
Читая информацию на английском, или русском, на Западе впечатление более положительное, поскольку они видят, что здесь пресса открытая, люди свободны, общество открытое, и обсуждают все проблемы, без каких-либо табу. В этом смысле на Западе армянское информационное поле считается более надежным. Они видят, что люди свободно обсуждают, свободно критикуют властей, что у оппозиции есть свои собственные информационные средства, и у всех наших информационных средств, если не ошибаюсь, есть страницы на английском и русском языках, на Западе посещают эти сайты, и видят, что здесь идет свободное обсуждение. Следовательно, к информации о военных столкновениях на границе, которая публикуется, они относятся с доверием. Поэтому, сведения, полученные с армянской стороны, часто они оценивают, как достоверные.
Между тем, информация, полученная с азербайджанской стороны, всегда ставится под сомнение, и очевидно, что азербайджанские власти подвергают очень сильной цензуре, мы знаем, что многочисленные блогеры находятся там в тюрьмах. Насколько я знаю, вчера или сегодня был арестован азербайджанский правозащитник, которого ожидает приз в Праге. И все это оценивается крайне отрицательно.
Что касается конкуренции в информационной сфере, или, как Вы говорите, войны, то я считаю, что там наши средства массовой информации находятся в более выгодных позициях, именно в том смысле, что более свободны.
— В случае широкомасштабной войны, каковы будут приоритеты средств массовой информации – свобода, точная информация, или пропаганда?
— В этом случае у каждой страны есть свой закон. Если это секретная информация, то передача данных по этой информации регулируется законом. Есть законы, которые соблюдают все страны, так что, если эти законы соблюдаются, то все остальное может быть открытым. Если есть военная тайна, то ничего не можешь сделать, военная тайна есть военная тайна. Нельзя же давать информацию о размещении своих войск. Это секретная информация. Во всех странах это так. Так что, то, что можно опубликовать, то, что доступно для общества, то, что позволяют осветить военные власти, должно быть освещено. Вся проблема в том, что информация не должна быть политизирована. В этом смысле азербайджанская сторона политизирует любую информацию, приспосабливает к потребностям правящей системы. Сейчас, вы знаете, Ильхам Алиев свою речь, которую он произнес в Агдаме, фактически, разместил в твиттере. Каждый абзац своей речи превратил в твит, и опубликовал. Это нелепый, несуразный случай, в мире нет такого, чтобы всю речь опубликовать в твиттере.
— То есть, оказались в смешном положении.
— Да, действительно, как Вы знаете, арестовали Арифа Юнусова, который является известным правозащитником и сторонником мира. По сути, всех деятелей, выступающих в пользу мира, всех известных членов гражданского общества арестовали. По сути, воспользовавшись этой напряженной ситуацией, власти Азербайджана осуществляют вендетту, и арестовывают выдающихся представителей оппозиции. И это очень печальный факт, и я думаю, Азербайджан тоже осознает, что происходит. Так что, в так называемой «информационной войне», для Запада вполне очевидно, что происходит в информационной сфере Азербайджана. Поэтому, вряд ли на Западе поверят той информации, которую сегодня представляет Азербайджан в соцсетях, или публикует в средствах массовой информации.
— Мы увидели, что в случае российско-украинской войны, война больше идет на информационном поле, чем на поле боя. Интересно, чьи нервы не выдержат, и что может сделать сегодня информационная война, сможет ли победить саму войну?
— У нас, слава Богу, еще не война. Мы надеемся, что как говорят наши руководители, как говорит Сейран Оагнян, пока что не видят опасность в том, что столкновения перерастут в войну. То, что происходит в Украине и России, то это конфликт другого масштаба, противостояние, беспрецедентное событие. Здесь не только идет конфронтация между Россией и Украиной, но и между Россией и Западом, Россией и США. У нас есть много фактов, которые показывают очень недобросовестное отношение российской стороны к информации. Они берут из других сайтов фотографии погибших людей в других странах, и выдают за погибших в Восточной Украине. Такую ложь, такой обман просто трудно представить в какой-либо другой стране. Я не знаю, что происходит, но российская пропагандистская машина перешла все границы.
— Некоторое время назад постоянно говорили о профессионализме российских средств массовой информации, и фактически, недооценивалась работа армянских средств массовой информации. Фактически, российские средства массовой информации в российско-украинской войне показали свою, если не сказать непригодность, то, по крайней мере, непрофессионализм.
— Они могут, скажем так, очень профессионально лгать. Они профессионально владеют технической стороной средств массовой информации, но не информацией. У них тоже на протяжении многих лет, скажем, были большие проблемы со свободой слова. Этот последний срок президентства Путина отличается именно тем, что свободные средства массовой информации подверглись серьезному давлению, закрылись. Сегодня нет ни одного российского телеканала, который был бы свободным. Мы знаем, в каком состоянии находится «Дождь», который является всего лишь интернетовским вещателем. Мы знаем, что он находится в очень тяжелом финансовом положении, и с трудом выживает. По сути, это единственное информационное средство, которое позволяет некоторым сторонам выразить свою точку зрения. Во всей России сегодня нет какого-либо свободного информационного средства. Не говорю уже о многочисленных ограничениях в соцсетях, и интернетовских средствах массовой информации. Началась полная атака на свободу слова. Так что, там ситуация очень тяжелая. Армения в этом смысле находится в более благоприятном состоянии. Никакого сравнения не может быть.
— Поскольку Вы работаете именно в этой сфере, на Ваш взгляд, ваша сфера смогла хорошо поработать? Многие критикуют молчание МИД в эти дни, вместо этого говорят, что Министерство обороны сумело адекватно реагировать. Была ли структура, которая действительно адекватно отреагировала на ситуацию, имею в виду работу с прессой?
— В плане работы с прессой, пресс-служба Минобороны придерживается довольно здравого подхода, можно позвонить им, поговорить, посоветоваться. Также с пресс-конференцией выступил министр обороны, а вчера выступил в правительстве. Мы смогли задать вопросы, какие у нас были. В этом смысле у нас не было недостатка в информации. Мы получили возможность также посетить приграничные села, и делать репортажи оттуда. Думаю, что наши средства массовой информации могут довольно свободно проехать по стране, и собирать информацию. Мы даже можем поехать в Нагорный Карабах, и посмотреть, что происходит там. В этом смысле, да, пресс-секретарь Минобороны может более эффективно давать информацию. Но я бы не хотел столкнуться здесь с другими министерствами, поскольку здесь речь идет о военных действиях, поэтому военные ведомства должны быть более активными в работе с прессой, так и произошло. Мы смогли поговорить со многими ветеранами войны, пригасили их в студию, они поделились с нами своим опытом. Так что, у нас не было недостатка в информации. Минобороны более пассивно. Но мы всегда могли беседовать с заместителем министра обороны, так что я не вижу никакой проблемы. Заместитель министра обороны тоже выступил с комментариями. Естественно, военные ведомства должны были быть более активными в работе с прессой, так и произошло.
— В создавшейся ситуации, что должны были сделать средства массовой информации в первую очередь?
— Обязательно проверять источники информации, закон о двух-трех источниках нужно соблюдать. Если какой-то сайт сообщает, что, скажем, азербайджанские военно-воздушные силы поднялись в небо, то это нельзя сразу сообщать, пока эта информация не будет уточнена, пока не будет сообщение от независимого источника. Я считаю, что не нужно бегать за сенсацией, и спешить, чтобы первым опубликовать это заявление. Сегодня многие хотят, чтобы количество посещений их сайтов возросло, но нельзя из-за посещаемости сайта терроризировать общество. Возможно, сегодня у вас будет много посещений, но через неделю у вас не будет посетителей, потому что никто не поверит вам. Существует очень четкий закон: ни при каких условиях нельзя терять доверие к информации.
