Собеседник Первого Информационного – эксперт французского Фонда стратегических исследований, политолог Кайц Минасян.
— Господин Минасян, что можете констатировать после встречи Серж Саргсян-Ильхам Алиев-Владимир Путин в Сочи?
— Сейчас ситуация, кажется, более спокойная, чем месяц назад. Но окончательное ли это спокойствие, или временное? Думаю, временное. Франция и Америка хотят, чтобы состоялась еще одна встреча Саргсяна и Алиева в октябре, или ноябре в Париже, по инициативе Франции. Но позволит ли Россия, чтобы эта встреча состоялась? Если захочет, чтобы она состоялась, за несколько дней до встречи, предпримет диверсионные действия на границе. И стороны скажут, что, мол смотрите, ситуация напряженная, и мы не можем поехать в Париж. И Франция и США, зная, что в случае таких важный встреч есть опасность диверсионных действий, которые могут препятствовать этой встрече, заранее не отмечают сроки этой встречи.
— Вы считаете, что если Франция и США вновь попытаются организовать встречу Саргсян-Алиев, РФ будет препятствовать?
— Вопрос в том, примет ли РФ эту встречу, или нет. Будет правильно, если примет, поскольку Минская Группа вынуждена что-то инициировать. Но поскольку сейчас отношения РФ и Запада напряжены, позволит ли Россия, чтобы эта встреча состоялась? Особенно сейчас, когда у РФ имперские стремления, и она пытается вести более жесткую и авторитарную политику в отношении своих соседей, в основном Южного Кавказа. Возможно, позволит, не придавая значения этой встрече. И не исключено, что параллельно сделают все, чтобы, например, азеры начали диверсионные действия, чтобы создать напряжение, и провалить встречу.
— То есть, Вы считаете, что если США и Франция организуют встречу президентов, то РФ на армяно-азербайджанской границе вновь начнет провоцировать диверсионные действия?
— Не говорю, что так и будет, но русские после Сочи хотят начать новый переговорный процесс.
— А встреча президентов будет организована в рамках Минской Группы?
— Да, потому что США и Франция хотят, чтобы формат и значение Минской группы сохранились, поскольку это является рычагом обеспечения их присутствия.
— Встреча в Сочи была не в рамках Минской Группы, есть ли опасение, что РФ хочет сформировать новый формат переговоров по Нагорно-Карабахскому урегулированию, который будет под ее влиянием?
— Посмотрим. Но это очень похоже на Майндорфский процесс. После российско-грузинской войны 2008-го года, президент РФ Дмитрий Медведев в Москве пригласил на встречу С. Саргсяна и И. Алиева, и параллельно Минской Группе инициировал новый процесс, дошел до Казанской встречи, и провалил. Но захочет ли сейчас Владимир Путин продолжить это, или руководство этим процессом оставит на сопредседателей Минской Группы.
— Фактически, в связи с Карабахским вопросом между РФ и Западом возникла конкуренция. Запад хочет сохранить Минскую Группу, РФ хочет формировать новый формат урегулирования, который преимущественно будет под ее влиянием.
— Знаем, что отношения между РФ и Западом плохие, но поскольку есть вопрос Украины, нужно ждать, чем все закончится. Важно, что произойдет в сентябре во время саммита НАТО. Придаст ли НАТО больше значения бывшим советским республикам, в частности Украине и Грузии. Если НАТО будет вести более жесткую политику и стратегию в отношении РФ, как ответит РФ на это отношение, и какое влияние это окажет на Южный Кавказ?
— То есть, если Запад во время этого саммита попытается проявить жесткое отношение к РФ, то она будет препятствовать возможной встрече С.Саргсян-И. Алиев?
— Я именно поэтому говорю, что должны посмотреть, что произойдет на этом саммите. Если НАТО проявит более жесткую и радикальную политику в отношении РФ, нужно подождать, что сделает РФ на Южном Кавказе, в частности в связи с Карабахской проблемой. Если Вы помните, в мае 2008-го года на саммите НАТО в Бухаресте, когда государства-члены не приняли Грузию и Украину, как полноценных членов, через 2 месяца после этого между Грузией и РФ началась война. Я не говорю, что может начаться война между Арменией и Азербайджаном, но я не знаю, что произойдет во время саммита НАТО.
— Фактически, предстоящий саммит НАТО имеет очень важное значение для Южного Кавказа?
— Да, поскольку не решен вопрос, под чьим влиянием будет регион Южный Кавказ-Черное море-Каспийское море – российским, или Евроатлантическим и Евроамериканским. Или же должна быть создана нейтральная зона.
— Во время трехсторонней встречи в Сочи И. Алиев выразил недовольство по поводу того, что Минская Группа не зафиксировала никаких сдвигов в вопросе мирного урегулирования Карабахской проблемы. Между тем, С. Саргсян заявил, что проблема должна быть урегулирована в рамках Минской Группы. Фактически, в отличие от РФ и Азербайджана, Армения хочет, чтобы Карабахский вопрос был урегулирован в рамках Минской группы.
— Да, потому что здесь у РФ и Азербайджана одинаковые интересы, хотя и разные подходы. РФ хочет ослабить Минскую Группу. Азербайджан хочет пойти еще дальше, чтобы Минская Группа была расформирована, чтобы освободиться от Мадридских принципов, и чтобы Карабахский вопрос вошел в повестку дня Совета безопасности ООН. Таковы цели Азербайджана. Армения знает об этом, и должна сделать все возможное, чтобы Минская группа сохранилась.
— А если во время этого саммита НАТО примет жесткую политику в отношении РФ, попытается ли эта страна посредством Армении и Азербайджана ослабить деятельность Минской Группы?
— Косвенно может. Если РФ ответит НАТО, что Кавказ находится под ее влиянием, и спровоцирует Азербайджан на диверсионные действия, естественно, это повлияет на Минскую Группу. Более того, во время последних диверсионных действий Азербайджана действия армянских военнослужащих спасли формат Минской Группы. А после встречи в Сочи Армения сильнее, чем два месяца назад. Эти последние события пробудили дух армянского народа, показали, что наше спасение в наших солдатах, а не в Западе или РФ. Но это в свою очередь ослабляет армянскую «дипломатию». Поэтому Эдвард Налбандян молчит. Сегодня, благодаря солдатам, самым сильным человеком в Армении является Сейран Оганян. И первым он, а не Эдвард Налбандян отреагировал на эти инциденты. Между тем, со стороны азербайджанцев первым отреагировало министерство иностранных дел.
