Собеседник Первого Информационного – социолог Карен Саргсян.
— В последнее напряженное время, параллельно с инцидентами на границе, общество наилучшим образом проявила свои, так сказать, механизмы самосохранения. Чем это обусловлено, какова общественная реакция, и чем была обусловлена мобилизация в этом вопросе?
— Это было обусловлено армянскими генами. То есть, это не имеет никакого отношения ни к сегодняшней нашей жизни, ни к этим событиям, ни к этому периоду 21-го века. Это просто какой-то армянский ген, благодаря которому мы именно так реагируем. Это нормально, ситуация сама по себе не подразумевала урегулирование, следовательно, появились механизмы самосохранения. В армии служат дети того же общества. То есть, каждая семья имеет хотя бы одного служащего, по-другому невозможно. Армия вообще является самым надежным, уважаемым государственным институтом, так что, это нормально.
— А что нужно сделать, чтобы интерес и такое отношение к армии сохранилось?
— Мы провели множество исследований, и скажу, что в Республике Армения институт армии имеет 96-процентное доверие. То есть, ни одна другая структура не имеет больше доверия, даже Армянская Апостольская Церковь, уже не говорю о президенте, Национальном Собрании, премьер-министре.
— Доверие с какими компонентами?
— Насколько вы доверяете государственным институтам. Существуют стандарты положительного отношения. В свое время, около 3-4 лет назад, мы провели очень большое исследование. Еще в то время результаты были одинаковыми. Мне не кажется, что они изменились. В Армении это никогда не изменится. Армия – это наш единственный институт, который, как говорил Хримян Айрик, является не бумажным, а железным ковшом. Слава Богу, что мы это хотя бы осознаем. Часть народа служит, а остальная часть ждет призыва. Нет такого вопроса, который бы мы не доверили армии. Это не Эквадор, не Россия, где никто не знает, кто служит, то есть, мы всех знаем. Нет такой позиции, чтобы не было хотя бы одного знакомого военнослужащего.
— Тем не менее, вокруг армии плетутся внутренние интриги, связанные с внутренними инцидентами, как с поведением офицеров, так и с поведением солдат. То есть, звучали двоякие обвинения, происходили нежелательные инциденты. Что нужно сделать, и какой должна быть общественная реакция на эти проблемы, чтобы сохранить эту положительную атмосферу вокруг армии?
— Я снова говорю, что положительная атмосфера, даже в те годы, когда ситуация была не столь обостренной, то есть, режим прекращения огня за одну ночь не нарушался 55-56 раз, отношение было очень хорошим. Инциденты, о которых Вы говорите, являются отражением общества. Представьте, 60 тысяч граждан Республики Армения мужского пола, вышли из этого социального общества, и идут туда, , где будут жить все вместе, каждый день. Это очень конкретное отражение общества. Если вы видите, что офицер не уважает солдат, то это означает, что и офицер, и солдат в свою очередь видели, что министр не уважает граждан. В Советском союзе это называлось синдромом вахтера. Это означает, что чем ниже по званию человек, тем опаснее, когда командует. Хотя такого офицерского состава, как наш, я еще не видел. Очень хороший состав. Есть плохие случаи. Мы знаем, почему общество так реагирует. Огромная семья, состоящая из 50-60 тысяч человек, и 2-3 инцидента. И общество так реагирует не потому, что у нас везде так, и говорят о 2-3 инцидентах, нет, говорят о тех инцидентах, которые являются странными. Общество реагирует таким образом, потому что оно странное.
Для общества армия – святое, их дети служат, никто не хочет, чтобы в армии происходило такое. Поэтому, когда происходит какой-нибудь случай, все поднимаются на ноги. Это очень хороший, правильный общественный механизм, и единственным механизмом, который может контролировать армию, является институт матерей, родителей.
— Поскольку Вы сказали, что армия является отражением общества, какие моральные принципы внедряются в армию, и от каких принципов должно избавиться общество в первую очередь. То есть, какие моральные принципы нам свойственны, или не свойственны?
— Это довольно серьезный вопрос. После того, как понимаешь эту проблему, первое, что нужно сделать – это уехать из страны, или вступить в политическое поле. То, что я могу сказать сугубо с социальной точки зрения, следующее: у нас есть какая-то система ценностей, которая еще основана на уважительном отношении к семье, и, к сожалению, у нас теряется доверие и уважение к государству, или государственности. Здесь люди, неизвестно почему, больше верят Путину, чем нашему государству.
— Может, теряется не в отношении государства, а в отношении властей?
— К сожалению, нет. То время, когда было в отношении властей, мы уже прошли. Это наша серьезная проблема, у нас есть задача воспитать поколение таким, какими были мы. Сейчас, кажется, вырастает такое поколение. Основной задачей общества является сохранение этого поколения в этот переходный период, когда доверие в отношении института политических деятелей, и принятых решений потеряно. В свое время рейтинг остальных государственных институтов не опускался ниже 45%, однако я сейчас не уверен, что самый мощный институт наберет хотя бы 45%. То есть, если люди тебе не доверяют, но ты все равно, остаешься в должности, уже приходится думать о ликвидации этой должности. У нас есть такая очень опасная тенденция, Еще можно это восстановить, но тенденция довольно опасная.
