Собеседник Первого Информационного – директор института Кавказ, политический аналитик Александр Искандарян.
— Господин Искандарян, на днях состоялась встреча Саргсян-Алиев в Уэльсе, по американской инициативе. Мы видим, что США активируют свои усилия в зоне Карабахского конфликта, на Ваш взгляд, чем это обусловлено?
— Встреча в Сочи и эта встреча имеют одну и ту же цель, которая выражается английским выражением – «show must go on», то есть, процесс должен продолжаться.
Международный опыт показывает, что те конфликты, в которых есть связь между сторонами, развиваются лучше, чем те конфликты, в которых нет этой связи. Условно говоря, армяне и азербайджанцы должны встречаться, и встречи должны быть не двусторонними, а интернационализированными, то есть, в «комнате» должны находиться и русские, и американцы, и французы. Это попытка продолжать Минский процесс в этом формате. Что-то могут сделать русские, что-то – французы, что-то – американцы. Русские сделали, американцы сделали, есть предложение Франсуа Олланда. Особенно после того беспрецедентного обострения ситуации, которое было в конце июля и в начале августа, можно сказать, после военного столкновения, которое произошло, есть необходимость продолжить этот процесс. Ожидать, что это приведет к каким-то решениям, конечно, несерьезно, но если стороны встретятся, то это будет еще одним форматом гарантии безопасности, еще одним форматом сохранения статуса-кво, и это имеет смысл.
— Встреча в Сочи была проведена без западных сопредседателей, а встреча в Уэльсе, естественно, без присутствия российской стороны. Не опасно это для указанного Вами процесса?
— Нет, время от времени так легче работать. В стадии обострения так легче. Вспомним пятидневную войну в Грузии, после которой был «Майндорф». Часто в моменты обострения сторонам иногда легче работать отдельно. Но, конечно же, там есть идея взаимного карт-бланша, конечно, американцы хорошо понимают, что делают русские, русские понимают, что делают американцы. Между прочим, Минский процесс один из очень немногих форматов, в котором эти три стороны могут работать. Они могут работать, и, конечно, между ними есть обмен информацией, но встречаться нужно. И понятно, что первая встреча должна была быть организована с российской стороны в Сочи, это было очевидно. Им легче работать в этом регионе в моменты кризиса. Во время русско-грузинской войны работали французы, а в этом формате работали Медведев и Саркози. Это понятное явление.
— Возможно ли то, что конфликт станет ареной для конкуренции Запада и России?
— Да, в политике такое случается. Все это имеет свою собственную логику. Карабахский конфликт и урегулирование Карабахского конфликта – это разные вещи, они связаны, но разные. В Карабахском конфликте существуют стороны, не только Армения и Азербайджан, но и, например, НКР, а в процессе урегулирования НКР не представлена. Она представлена через Армению. В Карабахском конфликте не представлены иностранцы, а в процессе урегулирования Карабахского конфликта они есть – это европейцы, американцы и русские, и у них есть свои противоречия. Политика сама по себе является постоянным способом урегулирования противоречий и разногласий.
