Собеседник Первого Информационного – политический аналитик Центра региональных исследований Микаел Золян.
— Господин Золян, в ходе украинского кризиса экспертное сообщество и на Западе, и в России, и в Кавказских странах утверждало, что настало время, чтобы Запад действовал более решительно. На днях завершился двухдневный саммит НАТО в Уэльсе, который можно в плане принятия решений считать довольно решительным и определяющим. Интересно, какими будут последствия этих решений, на Ваш взгляд, в нашем регионе, где Россия имеет бесконкурентное влияние, потому что некоторые эксперты-международники утверждают, что после давлений со стороны Европы, она пойдет по пути конфронтации в том регионе, где имеет бесконкурентное влияние. Что Вы думаете об этом?
— Здесь есть принципиальная разница. Многие считали, что Запад должен был быть более решительным, но НАТО еще медленнее реагировало, принимало менее решительные решения, и даже сегодня, тех решений, которые были приняты, по мнению некоторых стран, было мало. По мнению тех же украинцев, было очень мало, по мнению других стран, было много. Проблема именно в том, что НАТО состоит из многих стран, и то, что руководят НАТО Соединенные Штаты – это миф. США – самая влиятельная сторона, но они, тем не менее, вынуждены сопоставить также и интересы всех остальных членов, или хотя бы интересы значимых стран.
Здесь Германия, западноевропейские страны не заинтересованы в реальной конфронтации с Россией, они делают заявления о том, что это неприемлемо, нельзя, но у них есть серьезные бизнес интересы, и вообще, Украину, восточную Европу они воспринимают, как очень далекий регион, для них более важен средиземноморский регион. По этой причине НАТО медленно принимает решения, в отличие от России, где, по сути, решения принимает один человек, или один человек со своими советниками, которых не так много. Поэтому решения России более быстрые, более непредсказуемые, с другой стороны, в стратегическом плане не рассчитаны.
Решения НАТО более медленные, в некоторых случаях, не решительные, но во многих лучах, наблюдается определенная стратегия. Раньше у НАТО была одна стратегия – Россия считалась партнером, и отношения с РФ считались партнерскими, хотя были и некоторые проблемы, даже после российско-грузинской войны 2008 г., делалась попытка вернуться к той модели, что Россия странный партнер, и нужно быть осторожными, но, тем не менее, партнер.
Сегодня Россия начинает восприниматься, как противник, и решения НАТО, которые мы видим, свидетельствуют об этом. На Западе и политические деятели, и эксперты гооврят, что нельзя вообще отказываться от сотрудничества с Россией, поскольку есть проблема Афганистана, есть множество серьезных проблем, и мне кажется, что, тем не менее, пока проблема Карабаха рассматривается в том контексте, что Карабахская проблема – это одна из тех проблем, вокруг которой с Россией можно и нужно сотрудничать. Со стороны России, по крайней мере, мы пока не видели других подходов.
Россия, по крайней мере, в Карабахском вопросе продолжает оставаться того мнения, что нужно сотрудничать. Что на самом деле происходит, это уже другая проблема, но хотя бы у нас нет ничего такого. Поэтому трудно сказать, что произойдет в нашем регионе, и в этом смысле инциденты июля-августа, конечно, представляли большую опасность, наш регион мог превратиться в новый фронт противостояния Россия-Запад, но я считаю, что здесь как Россия, так и Запад и Армения, даже Азербайджан понимали, что это для всех будет иметь очень печальные последствия. Думаю, что в этом плане нам немножко удалось избежать этой опасности.
— На Ваш взгляд, в чем причина напряжения в конце июля и начале августа? Некоторые эксперты утверждали, что это напряжение было выгодно России, и Россия спровоцировала его. Какова Ваша версия?
— Конечно, мы никогда не узнаем всей правды, но я вообще не верю, что какая-либо страна способна организовать такое напряжение. Другое дело, если то, что происходит на границе, а там довольно часто происходят такие инциденты, какая-либо третья сила могла использовать в своих интересах, и здесь для России создалась очень хорошая возможность, или конкретно для Путина, выступить в статусе миротворца, чтобы примирить стороны, показать, что Минская Группа работает неэффективно, а президент РФ работает эффективно.
В какой степени это было искусственно спровоцировано, я не знаю, я думаю, что, тем не менее, реальной причиной этих инцидентов было то, что Азербайджан решил испытать оборону Армении, поскольку есть Украина, регион катится в хаотическую ситуацию, Ближний Восток. Было очевидно, что у сверхдержав нет времени заниматься Карабахом. В этой ситуации я считаю, что власти Азербайджана решили испытать, насколько прочная оборона РА, и насколько прочен армяно-российский союз. Думаю, они увидели, что оборона Армении довольно надежная, и они просто своими силами не могут сломать эту оборону, и поэтому они отступили, иначе эти попытки продолжались бы.
— Уже сегодня распространяются определенные сведения о содержании встречи Саргсян-Алиев в Уэльсе. Например, Мамедьяров сегодня сказал, что говорилось о большом мирном договоре. Есть сведения, что Джон Керри коснулся предложения Швейцарии о конструктивных переговорах. В каком формате, на Ваш взгляд, могут продолжаться переговоры по урегулированию Карабахского конфликта, Минской Группы, или в более широком, более конструктивном и многослойном формате? Что Вы считаете эффективным в этой стадии?
— В этом вопросе я немного пессимистичен, не верю, что в этой ситуации действительно может быть предложено что-то принципиально новое, и стороны могут принять это, поскольку между сторонами нет доверия, и общая международная ситуация не способствует этому, и сверхдержавы не готовы к серьезным ресурсам. Поэтому я считаю, что все, что есть, это в большей степени разговоры тактического характера, не хочу использовать слово имитация, но это переговоры ради переговоров. Я не подчеркиваю это в отрицательном смысле, это очень важно, поскольку после тех событий, которые произошли в августе, важно сохранить переговорный процесс между сторонами. В этом смысле, очень важна роль Минской Группы, потому что эта роль по причине этих последних событий ставится под сомнение.
Мне кажется, что эти предложения направлены не на замену Минской Группы, а на оказание поддержки. Но, конечно, как всегда в переговорах одна сторона говорит одно, а другая сторона – другое, иногда вообще не доходит объективная информация. Мне кажется, что эта встреча была важной в том плане, что Запад попытался вновь показать, что он также заинтересован в этом процессе, и играет важную роль, потому что, в конце концов, участие Джона Керри – это довольно высокий уровень, и в каком-то смысле можно это рассмотреть символичным ответом встрече в Сочи. Отправили мессидж о том, что они в курсе того, что происходит, и они продолжают оставаться заинтересованными в мирном процессе, что из всего выйдет, зависит от многого, в том числе также и от отношений Россия-Запад.
