Собеседник Первого Информационного – основатель и директор музея Параджанова Завен Саргсян.
— Господин Саргсян, в этом году «Золотой абрикос» полностью был посвящен 90-летию Параджанова. В целом, как Вы оцениваете эти мероприятия в рамках «Золотого абрикоса», фактически, открытие состоялось фильмом «Цвет граната». Интересно, многие говорят о том, что Параджанов так и остался не раскрытым, хотя бывает столько мероприятий, но его феномен остается нераскрытым. Вы согласны с этим мнением, или нет?
— Нет, не очень согласен, Параджанов раскрыт, оценен. Я очень рад, что новое поколение раскрывает для себя Параджанова и здесь, и за рубежом. 9-го января, в день рождения Параджанова, здесь, в музее собираются его близкие, друзья, а потом у нас была выставка в Москве, которая прошла очень успешно. Там были большие телепередачи на четырех каналах, ежедневно приходило 500 человек, представьте, сколько человек пришло за два месяца. Это в основном была молодежь. Около месяца назад в Нью-Йорке состоялась выставка, которая тоже была очень успешной. Хотя она проходила не в музее, а в центре Нью-Йорка, в основном приходили эмигранты из бывшего Советского союза, но эти люди очень высокого класса, многие в основном знали Параджанова. Или их родители работали с ним, или приходили их дети, которые слышали о Параджанове, но никогда не видели. Мы так решили, поскольку в Армении нет средств, как Вы знаете, на культуру выделяются ничтожные средства, поэтому было решено, что «Золотой абрикос» будет посвящен ему, так и произошло.
Были показаны все фильмы Параджанова, все фильмы, посвященные Параджанову, фильмы любимых режиссеров Параджанова – Пазолини, Ильенко, Тарковского, был круглый стол, были специалисты из Америки, России, Украины, и весь город, кажется, был наполнен фотографиями Параджанова.
— Будучи армянским режиссером, одновременно, фактически, и в Украине снял национальные фильмы, и в Грузии. Интересно, Вы, не как директор музея, считаете ли его конкретно армянским режиссером, понятно, что он имеет международное признание…?
— Вы знаете, он сам несколько раз отмечал в письмах, что он такой, потому что он армянин, но говорить, что он армянский режиссер, немножко неправильно. Атом Эгоян тоже армянин, но он является канадским режиссером, хотя снял фильмы об Армении – «Календарь» и «Арарат», «Календарь» в первую очередь, фильм о памятниках. Эти великие люди принадлежат всему миру. Пикассо испанец, но считается французским художником.
Параджанов говорил, что у него есть три родины, он родился в Грузии, жил в Украине, умрет в Армении. Он создал лучший украинский фильм, фильм, который, фактически, об Украине. Он создал лучший фильм об Армении – «Саят Нова», или «Цвет граната». Он создал мусульманский фильм, когда уже начался Карабахский конфликт, и он в одном интервью сказал: «Я признаюсь в любви к мусульманам, потому что мы живем на одной земле, и только доброта и любовь побеждают зло». Это очень важная идея, которую наконец-то должны понять и наши соседи, что этот путь ни к чему хорошему нас не приведет, каждый день будут погибать дети, к чему мы придем?
— То есть, продолжаем каждый день получать все новые известия с границы…
— Да, об этом я говорю, что это бессмысленно, возможно, каким-то людям каким-то способом это приносит доходы, но в любом случае, никто не хочет, чтобы его ребенок погиб. Это естественно, будь то турок, азербайджанец, или армянин, все люди в действительности похожи, имеют те же чувства, все любят своих детей, никто не хочет, чтобы могилы родителей были разрушены. Так что, люди не виноваты, они в основном становятся жертвами руководителей и политики крупных стран.
— То есть, можно сказать, что он одновременно был и армянином, и украинцем и грузином?
— Да, Вы знаете, он фактически не был никогда в Армении, возможно, он приезжал к своему дяде до 1966-го года, а когда его пригласили в Армению, он приехал и увидел Армению, своего друга оператора Сурена Шахбазяна, то сказал, что мы должны снять другой фильм, это удивительная, античная страна, мы должны показать людям эту страну.
— Фактически, он был и в Украине, и в Армении, и в Грузии. Со временем Украина и Грузия выбрали другой путь развития, а Армения – другой. Имею в виду то, что Украина и Грузия выбрали проевропейский путь развития, а Армения еще не определилась.
— Ситуация в Армении немножко другая, в этом причина.
— Поскольку существует Карабахский конфликт.
— Нагорный Карабах оставим в стороне. Рядом с Украиной Европа, которая никогда не нападет. Грузия с Турцией находится в нормальных отношениях, а Армения находится в блокаде, с одной стороны, Турция, с другой стороны, Азербайджан, то есть, в этой ситуации у Армении не было другого выхода. Я не говорю, что русские лучше всех, но здесь нет альтернативы, это наша реальность. Русских можно много критиковать, я сам много езжу в Турцию и могу сказать, что Турция более нормальная страна, чем Россия, в Турции не могут в метро, или поезде убить человека, или остановить на улице, и сказать, что у тебя кожа другого цвета, но исторически сложилось так. К сожалению, большинство армян турок принимают, как врагов. Думаю, что на самом деле это не так. Человек, во-первых, чувствует, что это сделал не он, а его прадеды, или же он не знает, что произошло, ему никто об этом не рассказывал, нельзя сегодня обвинять их. Поскольку я сам фотограф, езжу в Турцию, фотографирую, и никакой вражды, можно сказать, я не видел. Из пятнадцати раз, когда я ездил в Турцию, только два раза были неприятные случаи. Там тоже живут разные люди.
Хочу сказать, что многие не знают об этом, мы тоже до 1965 года не говорили слова геноцид, не учили в школах, ничего не знали об этом.
— То есть, через некоторое время еще больше…
— Сейчас в стране труднее всего. Если иногда Эрдоган говорит, что между нами произошло что-то плохое, то для этого тоже нужна смелость.
— Вы имеете в виду заявление 24-го апреля этого года?
— Да, я вижу какой-то хитрый шаг, который против нас. Нет. Если турки, или курды говорят нам, что если это ваше, почему уехали отсюда, это ваша церковь, почему уехали отсюда, потому что не знают, нужно время, чтобы все это понять, чтобы почувствовать свою вину, то, что сделали их деды, и попросить прощение. Если этого не будет, то наше общение с ними на государственном уровне будет очень сложным.
