Собеседник Первого Информационного – режиссер Левон Иванян.
— Господин Иванян, в 2001-ом году, когда мы отмечали 1700-летие христианства, Вы сыграли большую роль в организации праздничных мероприятий. Сейчас уже приближается годовщина Геноцида, и интересно, какую роль Вы сыграете на этот раз? Того, как мы готовимся к 100-летней годовщине достаточно?
— В то время по воле обстоятельств Его Святейшеству были предложены мои представления культурной деятельности в связи с 1700-летней годовщиной. Естественно, это была довольна широкая деятельность общеармянского масштаба, и сейчас мероприятия, посвященные годовщине Геноцида, будут такими же объемными, хотя, честно говоря, программа 1700-летней годовщины действовала еще до 2001-го года. Казалось, что программа 100-летней годовщины тоже должна была действовать еще несколько лет назад, но я не вижу такой интенсивности. Затрудняюсь ответить, готовят что-то, или нет. Я, как гражданин, представил Его Святейшеству свои представления, свои подходы относительно Геноцида. Вначале, во время устных бесед были довольно хорошие реакции, но в практическом плане еще нужно прийти к соглашению с самыми различными уровнями, потому что подход был очень самостоятельным. Программа называется «От столетней годовщины Геноцида до столетней годовщины государственности – 2015-2018г.г.». Я предложил Церкви, потому что проводится аналогия с жизнью Иисуса, потому что на второй день после распятия, Христос воскрес, и весь христианский мир празднует праздник Воскрешения Христова, а не распятия. Распятие – это был путь, вся ценность которого стала видна в ходе воскрешения. Таким же образом, я предлагаю рассматривать Воскрешение в качестве пути, потому что точно таким же образом через три года после 1915-го года у армянского народа появилась государственность, о которой он мечтал на протяжении многих веков. На это можно смотреть, как на путь, крестный путь, который заканчивается праздником государственности. Мы должны ценить государственность. У нас уже около 100 лет есть государственность, но об этом ни одного слова, нигде я не слышу. Это была программа трехлетней деятельности офиса, которая должна была сыграть объединяющую роль.
В последнем столетии первая государственность у нас была в 1918-ом году, после которой у нас была марионеточная 70-летняя государственность, но, как государственная единица, у нас была очень действенная государственность. Столько театров, здание оперы, метрополитен, образовательные системы, улицы, такой культурный взлет у нас был в 4-5-ом веке, во время Золотого века, и все. Мы должны любым способом ценить этот период. Самое большое достижение армянского народа за последнее 1500-летие – это независимость, и мы должны беречь ее.
— Сейчас в нашей стране на фоне 23-летней Независимости какие имеются культурные проблемы, проблемы в нас, или во властях?
— У нас сложнейшие культурные проблемы. С одной стороны, нужно воспользоваться тем, что дорога открыта, и есть возможность для открытого сотрудничества с миром, внедрить мировые ценности в Армению, и распространить наши ценности по всему миру. Все эти процессы мы должны осуществлять разумно, но иногда мы переходим все границы. Например, во многих случаях обезьянничаем, чем представляем. Это обезьянничание, развлекательное искусство, далеко зашло, в том случае, когда, казалось, что после приобретения независимости, мы должны были заниматься решением проблем своего духовного воспитания, но капитализм сыграл свою жестокую роль, и группа людей начала владеть всем миром, и культура двигается по прихоти группы людей. А они, как правило, не любят ничего нормального, богатые люди кроме развлечений ничего другого не понимают.
Я не из тех людей, кто только говорит. Если в состоянии что-то сделать, делаю, если нет, то молчу. Проблему управления культурой я бы сделал приоритетной. Приоритетным я бы сделал не Министерство обороны, а Министерство культуры. Смешно говорить об этом в нашей нынешней ситуации, когда мы видим, что происходит. Но в любом случае, такое должно было произойти. А сейчас мы всей страной обслуживаем очень важное звено, но, например, в 1988-го году война велась против другого, были культурные, образовательные проблемы, которые требовали первоочередного решения, которого нет ни в нашей политике, ни в театре, ни в быту. Нет элементарных правил вежливости, которые были тогда, а сейчас их нет. Хочу сказать о роли культуры, это очень важно, например, в вопросе Арцаха. Вместо стольких политических торгов, в культурном плане должны были открыто представить, что эта страна имеет армянскую культуру, и не случайно, хозяева этой страны защитили свою страну от захватчиков. Это естественное явление, и культурная проблема, а не проблема военных торгов.
— На Ваш взгляд, возможно ли решение сегодняшних культурных проблем, или это можно будет сделать в случае изменения системы?
— Если посмотреть с позиций будущего, где мы сейчас находимся, то окажемся в печальной и смешной ситуации. То, что сейчас для нас важно, совершенно не будет важно через 5-10 лет. Это похоже на технологии, которые мы сейчас применяем. Они стали привычными для нас, но 10 лет назад мы думали, что они невозможны. Скажу одну простую вещь: у нас столько звезд, но никого из них мы не можем вывести на международное поле, потому что у них нет абсолютно никаких культурных ценностей. Культурные ценности – это ценности, годами отшлифованные в духовных принципах, которые имеют вмененное значение не только для твоей страны, но и для всего мира. Поэтому, не случайно, что самое маленькое достижение классической сферы становится участником международного поля. Ценности этнографического характера совпадают с ценностями классического, авангардистского, современного характера, но остальные ценности классического характера, которыми мы восхищаемся, проводим день, тратим деньги, это не ценности. Это ловушки капитализма, доминирования денег, в которые мы все попали.
— Правда, хотя так много так называемых звезд, но возможно ли, что у нас не рождаются эти ценности, или мы должны искать, найти, и делать акцент именно на этом одном? Может, гены «высохли«?
— Иметь природный дар – это очень хорошо. Это похоже на джунгли. Обработанный сад мы называем культурным садом. В природе очень много хороших материалов – золото, алмазы и так далее. Из них ни один не имеет реальной ценности, пока не обработают, не отшлифуют. Если мы говорим о культуре, то мы говорим об обработанных ценностях. Когда у кого-то хороший от природы голос, это не имеет никакой ценности в наше время. Все наши ценности шлифуются извне, мы не можем этого сделать. Арам Хачатурян, Арно Бабаджанян, Шарль Азнавур, и еще много таких имен, которые состоялись не в Армении. Мы не можем создавать такую среду, в которой сможем отшлифовать наши алмазы. Мы отдаем наши алмазы другим, эти другие шлифуют их, и наслаждаются их блеском.
Мы должны понять, куда идем. Эта временная культура безыдейна и не имеет родины. Я не хочу сразу все зачеркнуть. Так называемая европейская, мировая свобода является высшей человеческой ценностью, но это не означает, что нужно все забросить. Это, то же самое, что не держать ребенка за руку, когда он только начинает ходить. Так не бывает, нужно держать его за руку столько времени, пока не начнет сам ходить, если хочешь погубить неподготовленного человека, то сразу дай ему свободу. Это не так легко. В культурном поле я не вижу, что мы свободны. Мы не свободны, мы брошены, нет никакой стратегии.
