Собеседник Первого Информационного – председатель армяно-итальянского фонда «Дадиванк», доктор исторических наук, чрезвычайный и полномочный посол Рубен Карапетян.
— Господин Карапетян, на днях были опубликованы проект договора и дополнения к договору от 29-го мая 2014-го года о членстве Армении в Евразийском экономическом союзе (ЕврАзЭС). Сопоставляя этот договор и законодательство Таможенного союза, приходим к тому выводу, что в случае присоединения к Таможенному союзу, нужно будет установить таможенный пункт между Республикой Армения и Нагорным Карабахом. Какие опасности, на Ваш взгляд, могут возникнуть при нарушении существующего единого финансово-экономического пространства, и общей среды безопасности между Арменией и Нагорным Карабахом?
— Я более склонен к тому, чтобы не вступать в исключительно профессиональные и предметные обсуждения, то есть, будет таможенный пункт, или не будет, а рассмотреть вопрос в свете более глобальных событий.
В настоящее время в различных частях мира мы становимся свидетелями того, как национальные государства подвергаются двум противоположным процессам: разрушению на этнической почве, или разделению между региональными более крупными политическими единицами. 3-го сентября президент РА выбрал последнее, в том случае, когда для армянской государственности сегодня сверхзадачей является сохранение суверенитета и собственной государственной идентичности, избегая ассимиляции в какую-либо надгосударственную структуру.
Власти РА допустили грубейшую стратегическую ошибку, между тем, были обязаны предугадать такое развитие событий.
Без обсуждения и оценивания преимуществ и отрицательных сторон подписания Ассоциативного соглашения с Евросоюзом, или членства в ЕврАзЭС, следует констатировать, что неожиданное решение президента РА о присоединении к ЕврАзЭС после длительных (около четырех лет) переговоров с ЕС, в первую очередь нанесло тяжелый удар по международному рейтингу и авторитету Армении.
Что касается возможного таможенного пункта между Арменией и Карабахом, то только обстоятельство того, что Армения присоединяется к надгосударственной структуре ЕврАзЭС, без НКР, хотя под «экономическим» названием (ЕС тоже был основан, как «экономический» союз), оставив неопределенной и нерешенной такую жизненно важную проблему для будущего РА, как Нагорно-Карабахский конфликт, просто мина замедленного действия для перспектив урегулирования Карабахской проблемы в пользу Армении. Так что, здесь нужно проявить очень серьезный подход, поскольку кроме экономических последствий, это решение РА может иметь серьезные политические последствия.
— Относительно 10-го октября, когда предусмотрено членство Армении в ТС и подписание договора о присоединении к ЕврАзЭС, обсуждаются различные сценарии. Согласно одному из них, Казахстан провалит процесс членства РА, а по другому сценарию, власти РА избегут этого членства, а третий сценарий — это членство. Решение 3-го сентября было долгосрочным стратегическим решением, или это было решением о нейтрализации краткосрочных угроз? На Ваш взгляд, что можно ожидать 10-го октября?
— Процесс присоединения Армении к ЕврАзЭС до последнего времени был покрыт тайной завесой, неопределенностью, что еще больше обострило недоверие и скептицизм общества в отношении принятого решения. Сегодня о процессе членства РА в ЕврАзЭС общество узнает из российских источников, или чиновников, вместо получения четких обоснований и пояснений у собственных властей.
Не секрет, что решение президента РА о присоединении к ЕврАзЭС, было единоличным и поспешным решением, «за один день». Форма принятия решения, без проведения обсуждений с политическими партиями, и Советом безопасности Национального Собрания, без учета мнения общества, дает повод для размышлений. Относительно 10-го октября было бы желательно, чтобы наши власти дали пояснения гражданам РА.
— Президент РА Серж Саргсян неоднократно подтверждал решимость РА развивать отношения с Европейским союзом, и поскольку Армения была занята Евразийским интегрированием, в связи с которым некоторые вопросы были неопределенными, неопределенной была также повестка дня отношений РА-ЕС. На Ваш взгляд, присоединившись к Евразийским интеграционным проектам, мы сможем развивать действительно политические отношения с ЕС?
— Конечно, нет, потому что изменились правила игры. Сегодняшний мир – это не тот мир, который существовал 5, тем более, 10 лет назад. Европа продолжит связи с РА. Но это будут уже не прежние связи. Но как Вы представляете, сможет ли Армения развивать «политические отношения» с ЕС, или вообще, сможет сыграть какую-либо независимую международную роль в условиях противостояния в духе «холодной войны» между Западом и Россией? Думаю, что это из сферы добрых пожеланий, и не имеет никаких реалистичных оснований.
В нашем регионе происходит фрагментация. Грузия в одну сторону, Армения – в другую. А Азербайджан еще пытается избежать принятия четкого решения, играя на интересах двух сторон, исключительно в сфере энергоносителей. Имейте в виду также треугольник Баку-Тбилиси-Анкара, который уже в виде различных проектов дает практические результаты. Некоторое время Баку сможет сохранить нынешнюю политику, после чего эта политика исчерпается. Понимая это, Азербайджан делает нервные движения на международной арене. А в случае РА, международные рамки сузились, и продолжают сужаться, пока мы действуем без четкой внешнеполитической стратегии.
В условиях нынешних, совершенно различных геополитических событий, мы уже не можем руководствоваться плохим дубликатом «комплементарной» политики, которую вели несколько лет назад. Если мы сами хотим ввести себя в заблуждение, то это уже другая проблема, а если реально к этому подойти, то сегодня для Армении возникла совершенно новая, очень опасная ситуация.
— Вы отметили, что благодаря своим ресурсам Азербайджан может вести игру, не доказывает ли это то, что у Армении не было другой возможности выбора по причине отсутствия ресурсов и рычагов?
— Конечно, была такая возможность. Ресурсы – это не только природные запасы, но и эффективность, и конкурентоспособность системы государственного управления. Политические, дипломатические, экономические и другие ресурсы создают люди, которые самоорганизуются в собственном государстве, пытаясь стать сильнее, и развиваться до той степени, чтобы максимально самостоятельно распоряжаться собственной государственной жизнью. Создали ли мы такую систему демократического управления, которая обеспечила бы необходимую легитимность принятия таких важных решений? Хотим ли мы и без того последние остатки нашей самостоятельности передать чужой и надгосударственной структуре? И без того, уступая по капле нашу степень независимости, хотим ли мы теперь уступить последние ее остатки в то время, как резко обострилась геополитическая борьба, и когда у нас есть еще не урегулированный Карабахский конфликт?
У нас была возможность выбора 4 года назад, когда мы могли нашим европейским партнерам спокойно сказать, что у нас есть проблемы, и закрытая армяно-турецкая граница, которую они так и не смогли открыть. Мы должны были утверждать, что готовы сотрудничать в любом формате, с новыми подходами, с учетом Карабахской проблемы, отношения РФ и так далее. А ТС относительно членства РА мы привели очень обоснованный аргумент – отсутствие общих границ.
Объясняя наши проблемы, мы должны были попытаться маневрировать, и сохранить наш суверенитет. Мы, безусловно, могли избежать создавшейся ситуации, если бы власти РА не поставили себя перед бесперспективным и опасным выбором (Запад, или Восток?).
— Возможно, с ЕС можно было сохранить последние капли независимости, с Россией это было возможно, когда РФ обычно применяет грубую силу? Ведь Украина для нас является прекрасным примером, мы увидели, что произошло с Украиной, когда Украина четко отказалась от российских предложений.
— Мы сами поставили себя в эту тупиковую ситуацию, не имея четкой внешнеполитической стратегии. Мы заявляли, что Европа наш важнейший союзник, наш внешнеполитический приоритет, между тем, в действительности делали другое, все рычаги – экономические, политические передавали России, что привело к такой ситуации, когда уже невозможно было маневрировать между этими двумя единицами.
Основная функция особенно внешней политики – это предсказание, прогнозирование и предотвращение. Мы это должны были сделать еще несколько лет назад, когда начинали переговоры с Европой. А от процедуры принятия решения о членстве РА в ТС, пострадал международный рейтинг и авторитет Армении. Это было неизбежно, поскольку внешняя политика тесно связана с внутренней политикой, внешняя политика попросту начинается дома. У нас внутриполитическая логика, очевидно, перешла во внешнюю сферу. К сожалению, без внешней политики, наша дипломатия начала «обслуживать» интересы не государства, а нынешних властей.
— Какие Вы видите возможности для исправления этих ошибок?
— Те люди, которые в настоящее время отвечают за внешнюю политику РА, не могут исправить эти ошибки. Решение уже принято, и я считаю, что каждый гражданин РА только может выразить свою позицию, и озвучить свое мнение относительно этого рокового решения для Армянской государственности. Для этого есть множество методов и средств. Эти власти даже не осмелились поставить вопрос о присоединении РА к ЕврАзЭС на референдум.
Независимость не дается народам свыше, для этого они проходят долгий путь борьбы. Мы должны начать незамедлительно возвращать «по капле» нашу независимость, которую мы уступили в течение этих лет, и в первую очередь, внутри собственной страны, чтобы затем могли вести самостоятельную внешнюю политику, основанную на государственных и национальных интересах. Это первоочередная задача.
— Господин Карапетян, на днях ПАСЕ приняла решение о подготовке антиармянского доклада под названием «Рост насилия в Карабахе, и на нескольких территориях, оккупированных у Азербайджана». На Ваш взгляд, почему ПАСЕ выходит за рамки своих полномочий, и почему армянская делегация на этой трибуне постоянно фиксирует неудачи?
— Это вновь результат очень широких процессов. Кстати, доклад переводится неправильно, в действительности речь идет не столько о насилии, сколько о напряжении, потому что, в оригинале отмечено английское слово «tension». И заглавие проекта доклада позорное, и текст. Это также результат нашей оборонительной внешней политики. Азербайджан просто добивается успеха в своей примитивной наступательной внешней политике. По причине отсутствия стратегии, Армения постоянно находится в роли обороняющегося. Азербайджан и на односторонних, и на многосторонних платформах, находя слабые точки, начинает работать на них, последовательно пытаясь убедить мир в том, что «его территории оккупированы», а «Армения является агрессором». Одной слабой точкой на многостороннем уровне является ПАСЕ, а на двустороннем уровне – Италия, где недавно была принята Декларация о стратегическом сотрудничестве межу Италией и Азербайджаном, в которой отмечается «более тесное сотрудничество двух стран в направлении мирного урегулирования Карабахского конфликта, на основе суверенитета, территориальной целостности, и неприкосновенности границ Республики Азербайджан». Этими дипломатическими ошибками, допущенными РА, воспользуется Азербайджан, что, несомненно, окажет отрицательное воздействие на окончательное урегулирование Карабахского конфликта.
Что касается ПАСЕ, ради справедливости следует отметить, что ПАСЕ «бьет» также и по Азербайджану, особенно в последнее время, принимая различные документы относительно прав человека, и инициируя обсуждения.
