Собеседник Первого Информационного – директор Института истории НАН Армении Ашот Мелконян.
— Господин Мелконян, на днях в ООН Серж Саргсян в своем заявлении послал «к чертовой матери» армяно-турецкие протоколы. Что выиграла Армения от процесса армяно-турецких протоколов, и что потеряла?
— Пять лет назад в зале НАН состоялось закрытое заседание, на котором я остался один, и газета «Аравот» написала: «Мелконян остался один» в связи с этими протоколами. Очень многие приветствовали этот новый вектор, смысл которого был в том, что мы пожимаем руку, протянутую турками. Я считаю опасным не только создание армяно-турецкой комиссии, но и весь этот документ, потому что он полностью составлен с учетом интересов турецкой стороны. Протоколы содержали следующие пункты:
Стороны признают существующую между ними фактическую границу, то есть, армянская сторона, как субъект международного права, признает Ахурян-Аракс в качестве вечной армяно-турецкой границы. В международном праве сегодня находится в силе граница, предусмотренная Вильсоновской линией, которая включает Трабзон, Битлис, Эрзрум и Ван. То есть, мы должны были отказаться от этой границы, и признать в качестве фактической армяно-турецкой границы советско-турецкую колючую проволоку.
Второе, стороны признают не только территориальную целостность друг друга, но и территориальную целостность третьей стороны. Возникает вопрос, о какой третьей стороне идет речь, проблему турки сводили к арцахской проблеме, сказав, что армянская сторона должна выйти из территории Нагорного Карабаха.
Третье, вопрос историков.
Четвертое, стороны обязуются не применять в отношении друг друга враждебных действий после подписания этих протоколов, что было взято из Батумского договора, то есть, отныне мы не имели право даже говорить о Западной Армении, потому что, турецкая сторона рассматривала бы это как враждебное действие.
Вот с этой точки зрения, эти годы нужны были нам, чтобы мы извлекли уроки из истории. Когда некоторые меня спрашивали, почему так упорно утверждаете, что они опасны, в конце концов, жизнь показала, что я был прав, потому что история подсказывала мне, в этих протоколах я видел отрывки, вырезанные из текстов злосчастных армяно-турецких договоров. Потребовалось шесть лет, чтобы мы окончательно поняли, что должны вновь вернуться к нулевому состоянию, и поставить перед турецкой стороной требование, что как сторона, пострадавшая в результате Геноцида, мы должны выступать с предусловиями, а не они. Посмотрите, как наша обеспокоенность была воспринята со стороны турок. С этой точки зрения, я считаю, что мы извлекли уроки, но для этого потребовалось время.
— Приближается 100-летняя годовщина Геноцида. Какие мероприятия предусматриваются, какие книги пишутся, готовимся ли мы должным образом к 100-летней годовщине?
— В целом, некоторые работы ведутся, но в идейно-теоретическом смысле есть вопросы, которые меня совершенно не устраивают. Речь идет о переходе от тактики к стратегии на идеологической почве. Имею в виду наши проблемы в рамках 100-летней годовщины.
Мы с 1965-го года на протяжении 50 лет занимались проблемой признания Геноцида, потому что турки вели политику отрицания, и наша задача, кажется, состояла в том, чтобы сломать это отрицание, а не в требовании армянских земель, которое было поставлено в 1965 году. С этой точки зрения, есть прогресс, но в государственной политике Армения продолжает проявлять осторожность, считая, что затрагивание вопроса претензий может угрожать нашей молодой республике.
Я прямо противоположного мнения, я считаю, что говорить о Геноциде, подчеркивать, что сегодняшняя Турция – та же Турция, которая осуществила Геноцид, означает думать, заботиться о Республике Армения, о ее безопасности, и в перспективе понимать, что 10-го августа 1920-го года, и 22-го ноября по правовому решению Вудро Вильсона нам давали Родину, которая должна была иметь выход к Черному морю через Трабзон. Это были условия жизнедеятельности, потому что наш тип этноса в результате Геноцида был под угрозой, и ему нужна была такая государственность, такие границы, которые обеспечили бы ему перспективы. А сегодня мы продолжаем жить в положении анклава, и большая часть наших бед, несомненно, выпадает на долю этих геополитических реалий. Это дает возможность Азербайджану, Турции поступать с нами так, как хотят, потому что мы остаемся отрезанными от мира, и это анклавное положение является одним из главных причин наших трагедий.
— 24-го апреля Эрдоган приглашен в Армению. Кроме Сержа Саргсяна, с таким призывом выступил также и Шарль Азнавур. На Ваш взгляд, это предложение будет принято?
— Я считаю, что Эрдоган – не Гюль, он не приедет. Но, чтобы показать миру, что они более благосклонны к армянам, чем армяне к ним, сделает заявление, и вполне возможно, отправит какого-нибудь на уровне второстепенного чиновника – заместителя начальника управления МИД, или заместителя министра, якобы «для соболезнования армянам, разделения их боли, а также для того, чтобы отметить, что якобы это общая трагедия, когда во время Первой мировой войны они, мусульмане, в том числе и турки, тоже понесли большие потери.
— Сегодня Армения находится на пути членства в ЕврАзЭС, и многие прогнозируют, что возможно, у нас возникнет проблема потери государственности. Вы видите такую опасность, и как мы относимся к нашей государственности вообще?
— Я полагаю, что учредители ЕврАзЭС в плане перспектив, возможно, имеют такие перспективы, потому что, хотим мы этого, или нет, наш стратегический союзник Россия остается империей, и, естественно, в перспективе хотела бы видеть такое, и восстановление призрака СССР может быть в их планах. Но я спокоен тем, что убежден, что этот Евразийский союз в действительности не состоялся, и поскольку в его основе есть политические соображения, которые не имеют реальных оснований, этот союз провалится, поскольку среди стран-членов есть серьезные разногласия, в том числе и на плоскости Казахстан-Россия, Беларусь-Россия, Беларусь-Казахстан. В этих условиях считать, что создается структура, в условиях которой мы потеряем нашу независимость, конечно, неправильно. Но то, что нужно быть осторожными, и ставить определенные условия перед тем, как вступить в этот союз, в частности, относительно независимости, это вне всяких сомнений.
— То есть, перед вступлением в ЕврАзЭС мы должны поставить требования, или этот союз вообще не состоится, и нет смысла ставить требований?
— Я полагаю, что не состоится, тем более, что наше членство я не представляю в обстоятельствах отсутствия общих границ. Даже говорят о потере таких важнейших атрибутов, как армянский драм. Мы знаем, что на международной арене наш драм не имеет веса, и не может считаться международной валютой, но для меня, как армянина, это один важнейших признаков государственности. Я бы не хотел, чтобы вместо армянского драма появился российский рубль, даже для меня непонятно, как французы отказались от франков, немцы – от марки, и перешли к евро. Я бы не хотел этого, потому что драм – это один из символов государства. Проблему единой валюты, единого флага, не говоря уже о единой армии, нужно навсегда вывести из нашей повестки дня.
— Какое направление Армения должна выбрать в плане развития? Во время Первой мировой войны тоже некоторые связывали надежды с Россией, а некоторые со странами Антанта. Потом мы увидели, что сделали русские вместе с турками. Что нужно сделать, чтобы избежать всего этого, и каковы перспективы развития Армении?
— Я однозначно считаю, что путь лежит через достоинство. С кем бы ты ни строил отношения, будь то стратегический союзник, или вековой враг, ты должен представляться в качестве субъекта международного права, как равный с равным, достойно вести себя, не преклоняться ни перед кем, и это невольно заставит твоих противников считаться с тобой. В этом смысле я уверен, что единственным залогом общения с внешним миром должно быть достоинство, и обстоятельство независимости государства. Государственный интерес Армении должен быть превыше всего. В случае такой политики, по варианту сохранения нейтралитета, с учетом интересов Армении при присоедини к различным военно-политическим объединениям, мы обязательно выиграем. Так что, изначально отдавать предпочтение той или иной стороне, для меня неприемлемо. Для меня очень понятно сотрудничество с НАТО в случае членства в ОДКБ. Я считаю это правильным, и в Ираке, и в Афганистане, и на Балканах наши военные рядом с немцами и другими осуществляют какие-то правовые задачи, и это очень хорошо. Одно другому не противоречит.
— Особенно после того, как в августе мы увидели, что ОДКБ фактически не действует, как структура.
— В уставе ОДКБ есть важнейшая оговорка, что если Армения подвергнется интервенции со стороны стран-не-членов ОДКБ, другие страны-члены обязаны вступить в войну, в том числе и против агрессоров, стран-членов СНГ. Это очень важно, но, как Вы сами сказали, это не подействовало в августе. Мы должны преследовать наши цели, и надеяться на самих себя. Один из премьер-министров Великобритании Ллойд Джордж говорил: «Мы помогаем тем народам, которые хотят помочь себе». Вот если мы сами поможем себе, и в регионе станем силой, армией, то с нами будут считаться, хотят они этого, или нет. То мнение, что в 1990-ых годах мы победили с помощью России, несомненно, является неправильным подходом. Мы победили, и нам в этой войне помогли чужие, потому что мы были фактором. Помогают тому, кто представляет силу.
-Как была написана новейшая история Армении в эти годы? Была ли у нас объективная история, которую можем передать поколениям?
— Политика и история – это разные вещи. Сегодня довольно трудно написать историю последних лет, или последнего десятилетия, потому что в каком-то смысле ее сложно подвергнуть историческому анализу. Архивы пока остаются закрытыми, есть действующие лица, политические силы, каждая из которых по-своему воспринимает историю последних десяти лет. Я думаю, что для того, чтобы написать 100-процентную непредвзятую историю, должно пройти время. Но то, что сегодняшнюю историю нужно написать, это, несомненно, но нужно писать по варианту констатации позитивного изложения событий, оставив анализы для следующих поколений. Должна быть констатация фактов, а анализы оставим на будущее, поскольку для этого нужен анализ архивов и время.
