Собеседник Первого Информационного – директор музея Туманяна Нарине Тухикян.
— Госпожа Тухикян, если сравнить наши и времена Туманяна, то какие существуют сходства и различия? Сейчас многие отождествляют проблемы в Армении, опасность потери государственности, проблемы Запад-Россия. Вы проводите параллели, и какие опасности Вы видите сегодня?
— Параллелей действительно очень много, но с одним отличием, что 100 лет назад был Туманян, а сегодня таких, к сожалению, в нашей действительности нет, и ничего не изменилось. Фактически, нравственное наследие, оставленное Туманяном, не дошло до нас.
— В чем причина? Тогда хотя бы у нас были великий армянский писатель католикос всех армян, которые если не за пределами, то хотя бы внутри Армении осуществляли огромную работу, и заполняли этот пробел.
— Вы знаете, именно тогда была цель. У нас не было государственности, и у наших великих людей была наивысшая цель: достичь становления независимой Армении, такова была цель Туманяна. К сожалению, мы хорошо знаем его литературное наследие, но с его гражданской, политической, социальной деятельностью мы не знакомы. Между тем, было бы хорошо, если бы сейчас мы изменились на 180 градусов, поставили бы больше акцентов именно на его политические и национальные взгляды. Ознакомившись с ним, понимаешь, что его целью, а также целью его единомышленников было создание Единой и независимой Армении, на что он не пожалел усилий. Сегодня нет этой цели. Наверно, мы немножко успокоились, что на бумаге у нас есть независимая Армения. Безусловно, у нас есть независимые институты, а также понятно, что невозможно быть полностью независимым в череде мировых событий, но у нас сейчас очень плохо обстоит дело с проблемой самопознания. Мы сами не знаем себя, не знали и тогда. Но Туманян делал все возможное для этого. В его образовательные цели входил именно вопрос самопознания, и он точно знал, какие шаги нужно осуществить. Сегодня у нас нет этой цели, нам кажется, что независимость вечная, у нас все есть, ничего нам не угрожает. Мы ужасно ослаблены, и у нас нет сознания собственного я.
— Возможно, у нас нет этого интеллектуального слоя? Если раньше к интеллигенции было особенное отношение, интеллигенция, как будто была движущей силой. Если не ошибаюсь, именно борющееся в 1988 году общество ждало слова Сильвы Капутикян и других интеллигентов. Сегодня существует эта интеллигенция, или нет? Возможно, существует, но мы не видим?
— У нас нет гражданских интеллигентов, или почти нет. Есть интеллигенты, которые занимаются сугубо своей работой, и занимаются великолепно. Но в гражданском смысле они не стоят рядом с обществом. Они дают обществу искусство, дают науку, но не стоят за спиной общества, не дают ему советы, взявшись за руку.
Наверно, проблема в типе людей. Например, Тигран Мансурян. Никто никогда не сомневается в его интеллигентности. Он является исключительным образом. Тигран Мансурян своей жизнью, своим талантом, своей гениальностью дает какие-то советы, но его нет на трибуне, и его нельзя обвинить в этом. Его работа в другом месте. Сегодня самой большой проблемой у нас является проблема доверия. Кто сегодня должен стоять на трибуне, чтобы мы не думали, а что он делал в таком-то году, с кем был? То есть, мы стоим перед дефицитом чистого, честного гражданского типа интеллигенции.
-А вообще, у нас есть граждане? В последние годы мы часто говорим о гражданском обществе, о формировании граждан, которые уже не являются такими, как раньше, сейчас, хотя бы у нас есть сектор, который борется за решение той, или иной проблемы, слово которого, по большому счету, очень часто никто не слышит.
-Я считаю, что у нас уже есть граждане, которых мало, но довольно высокого качества. Это, наверно, задача времени. Должна, безусловно, произойти смена поколений. Смена поколения, которое категорически не может воспринимать те нравы, которые существуют в азиатских странах, тоталитарные нравы, клановые, коррупционные, олигархические. Придет поколение, для которого это все будет китайскими иероглифами. Это поколение придет со временем, просто мы живем сейчас, хотим, чтобы смена поколения быстро произошла именно сейчас.
-Имеет ли трибуна, которую сегодня занимают от митинга к митингу, ту энергетику, которую имела в 2008, или в 1988 году? Есть ли доверие в отношении этой трибуны?
-Здесь процент доверия очень низок. То есть, на этой трибуне не нужно искать начало изменений. Начало изменений нужно искать в той молодежи, которая боролась и добилась результатов: 100 драмов, водопад Трчкана, сквер Маштоца, все это были победами. Это наше интеллектуальное поколение, каждый представитель которого своими блестящими идеями, ясным умом может заменить целую армию олигархических и коррумпированных бюрократических чиновников, вернее, не только заменить, а просто разгромить их. Видите, какое сокровище у нас есть?
-Но они эмигрируют…
-Сейчас самой большой проблемой является это. Сколько могут бороться, и сколько могут обманываться на самом высоком уровне? Это приводит в эмиграции. Но мы должны помнить одно: мы не должны оставлять свою страну на произвол явлений, необразованных, невежественных и амбициозных людей, богатых, но пустых. Здесь стоит вопрос родины. Насколько она для нас незаменима. Если мы ответим на этот вопрос, что родина для нас незаменима, и ни в коем случае мы ее не покинем, потому что это мы, мы не можем покинуть самих себя, значит, останемся здесь, и через некоторое время те неприятные явления, которые существуют сегодня, шаг за шагом исчезнут.
-То есть, возможностью для изменений является молодежь?
-Да, те, кто не испачканы ни в чем. Те, кто своими знаниями и трудолюбием привыкли зарабатывать деньги, а не платить, для которых тоталитарные нравы неприемлемы, потому что они не понимают, как можно быть таким. Абсолютно новое мышление.
-У нас есть Союз писателей, есть сотни писателей. Есть хоть один, кто пишет о сегодняшнем времени, кто ставит задачу изменить общество, просветить его, и удается ли им представить черты характера общества?
-Я бы назвала Хечояна, и всю мудрость, скрытую в Мгере, вообще, мудрость, скрытую в нашем эпосе, которая была показана с очень интересной и уникальной художественностью. Снова возникает вопрос идентичности: зреть в корень, найти, узнать. Туманян тоже поднимал вопрос идентичности, когда говорил, что мы не знаем самих себя. Мы хотим, чтобы все узнали нас, весь мир знал нас, но мы сами себя не знаем.
-На Ваш взгляд, где место Армении?
— Место Армении в пуповине Вселенной, откуда берут начало четыре Библейские реки, то есть, эта часть Малой Азии, Месопотамия. Это наше место. Мы не Кавказ, и не Закавказье. Для русских мы Закавказье. Если бы русские завоевали, скажем, Иран, то он тоже считался бы Закавказьем, потому что, находится за Кавказом. То есть, в цивилизованном, культурном, языковом плане не являемся кавказцами. У нас есть свое место именно здесь – в горах Бюракн, являющихся истоком четырех рек, которые сегодня находятся в Западной Армении. Но это не имеет отношения, это сегодня так. Это наше место. В цивилизованном плане мы являемся очень интересной смесью Запада и Востока, как и в свое время, Туманян был великим примирителем Запада и Востока. Он своим бытом, стилем одежды был европейцем, но имел восточную философию.
