Структурные изменения правительства Армении всегда были спутниками ключевых внутриполитических ситуаций, и в этом плане не удивительно, что в настоящее время в правительстве вновь начались структурные изменения.
Ситуация во внутриполитической, а точнее, внутрисистемной жизни довольно напряженная, противостояние между полюсами приближается к предвыборному циклу, и структурные изменения вновь становятся прикладными. То есть, в случае Армении не может быть речи о повышении мотивации эффективности. Такой мотивации нет, изменения всего лишь решают более широкие, другие вопросы, связанные с соотношением сил, распределением полномочий, вплоть до внешних рамок.
С этой точки зрения, очень интересно создание нового министерства, которое будет называться министерство международной экономической интеграции и реформ. По предварительным сведениям, это министерство возглавит нынешний советник премьер-министра, министр экономического блока правительства Тиграна Саргсяна – Ваче Габриелян, который в этих международных финансовых структурах является приемлемым деятелем, учитывая его роль в бывшем экономическом блоке, и то, что он является членом команды Тиграна Саргсяна.
Саргсян, который в настоящее время является послом Армении в США, пользовался поддержкой международных финансовых институтов. И здесь вполне вероятно, что в Вашингтоне Овика Абраамяна восприняли с условием, что он должен каким-то образом обеспечить институциональные гарантии для международных финансовых структур. Здесь есть два обстоятельства: Овика Абраамяна эти структуры принимают в качестве премьер-министра, но не доверяют, и требуют институциональных, структурных гарантий, и кроме того, вообще в обстоятельствах вступления Армении в евразийский экономический союз, финансовую поддержку Армении готовы предоставить только в случае принятия определенных условий, одним из которых, возможно, является создание нового министерства.
Наряду с этим, не нужно исключать того, что здесь Тигран Саргсян тоже сыграл большую роль, и пытался свои возможности, имеющиеся в международных финансовых структурах, задействовать в правительстве Армении для восстановления своих позиций, в виде министерства, тем более, что его политические интересы, по сути, полностью помещаются в политические интересы МВФ и Всемирного банка.
Все это, в свою очередь совпадает с интересами Сержа Саргсяна, поскольку новое правительство, по сути, для него является жестом Западу, на фоне членства в Евразийском экономическом союзе. То есть, Серж Саргсян пытается показать, что с Западом строит отношения в полной мере своих сил. Это обстоятельство для него, естественно, важно для сохранения поддержки Запада во внутриполитической, или внутрисистемной борьбе, что, естественно, не очень трудно, особенно на фоне той евразийности, которую проявляет противоположный, неправительственный полюс.
Для Овика Абраамяна будет не столь приятно то, что Тигран Саргсян, пусть и в лице Ваче Габриеляна, в каком-то смысле восстанавливается в действующем правительстве. Но с другой стороны, У Абраамяна, наверно, нет другого варианта, поскольку пользоваться поддержкой Всемирного банка и МВФ, или хотя бы доброжелательностью, что почти равносильно доброжелательности США, для него очень важно, и для него эта уступка в структуре правительства имеет политическую цену, пусть и в условиях отсутствия гарантий долгосрочного эффекта.
Другой вопрос практическая эффективность осуществляемых изменений. Сможет ли новая структура изменить что-то с точки зрения интересов государства и общества. Мягко говоря, маловероятно, и почти нет никаких сомнений в том, что в этом вопросе у международных финансовых структур тоже не будет никаких иллюзий. Просто они предпочитают вместо полного прекращения отношений с Арменией, сохранить хотя бы методологию возможного.
Правильно ли это, или нет, эффективно ли, или могут быть более эффективные варианты, это уже предмет для отдельного обсуждения. Но очевидно, что в вопросе Армении выбирают эту методологию возможного, ожидая, что хотя бы в номинальном плане, наличие связующих нитей, инфраструктур может быть полезным, когда появится возможность сделать большее, или хотя бы в содержательном плане использовать формальные структуры.
Сказать, что для Армении эта методология не имела никаких результатов, было бы неправильно, но очевидно, что пока эта методология несравненно больше практической пользы приносит правящей системе, чем обществу и государству.
