Собеседник Первого Информационного – руководитель Армянского центра стратегических и национальных исследований, политический аналитик Манвел Саргсян.
— Господин Саргсян, накануне в Турции состоялись переговоры Путин-Эрдоган, в результате которых самым существенным посланием было заявление Путина о том, что прекращает строительство «Южного потока». Прозвучали мнения, что Путин и Эрдоган обсуждали также и вопросы, касающееся Армении. На Ваш взгляд, обсуждали ли они вопрос открытия армяно-турецкой границы, если учесть, что армяно-турецкая граница после членства Армении в ЕАЭС станет границей Турция-ЕАЭС, и что может стать предметом торга для таких соглашений?
— Я следил за записями переговоров, во время которых президенты представляли свое мнение относительно происходящего. Не было никаких публичных замечаний, связанных с проблемами Армении, в том числе, связанных с НКР, но это не означает, что они не говорили об этом, поскольку обсуждали вопросы, связанные с региональной безопасностью, подробно обговорили, обсудили все факторы, даже вопрос крымских татар, однако армянские темы либо обсуждали тайно, либо вообще не обсуждали.
Мне не кажется, что выдвинутый Вами вопрос так легко решаем. Открыть границу Армении, не решив остальные проблемы, очень трудно. Не думаю, что в связи с этим мы можем говорить о всеобъемлющих соглашениях.
Был предложен новый проект газопровода в сторону Турции, который, по моему мнению, является вызовом, брошенным Западу со стороны России, то есть, эти отношения с Турцией, по-моему, были каким-то образцом разработки новой стратегии, согласно которой, не знаю, насколько это политика, этот блеф продуман со стороны России, эти страны должны вести совместную политику. Турции тоже выгодно на каком-то этапе показать, что может отвернуться от Запада, и сотрудничать с Россией, показать, что не столь ценны отношения с Западом. В первую очередь я вижу это. В зале прозвучали очень конкретные вопросы относительно того, как должны осуществляться эти экономические программы, когда Россия находится в кризисе, но четких ответов не прозвучало, в основном, я думаю, речь шла о политическом составляющем отношений двух стран.
— Было очевидно, что сегодня Россия ожидает помощь от Турции, посредством Турции пытается решить свои проблемы, которые возникли на Западе. Сегодня РФ, фактически, готова к уступкам, Вы видите в направлении Армении возможность решений не в пользу армян?
— Мы все очень хорошо понимаем, что когда говорят Турция и Россия, то интересы Армении становятся предметом торга, и у нас есть право так думать. Проблема в том, возможно ли это сделать сегодня, или нет. Сегодняшняя Россия сможет принести в жертву что-то из интересов Армении в пользу того, что пытается создать с Турцией? Я думаю, что сложно говорить об этом.
РФ препятствует то обстоятельство, что Турция и Азербайджан не являются партнером России, это исторически так продолжается до сих пор. Когда создаются такие отношения, должны быть какие-то рычаги. Армения для России всего лишь была одним из рычагов, посредством которого пытается навязать Турции то, или иное соглашение. Здесь я не вижу никаких изменений, поэтому, значение Армении, как такого фактора, очень высоко для России. Если этого рычага не будет, Турция даже не будет говорить с Россией. Кем сегодня является Россия, чтобы Турция говорила с ней, а когда имеются рычаги, все становится легче.
— В прошлом году в этот же день президент РФ Владимир Путин прибыл с государственным визитом в Армению, и заявил, что Россия не собирается «уходить из Закавказья», более того, собирается укрепиться там. Если обобщить этот год, который, фактически, ознаменовался беспрецедентным напряжением на армяно-азербайджанской границе и карабахско-азербайджанской линии соприкосновения, о каких результатах можно говорить, что произошло в течение этого года?
— Путин, кроме этого, в Гюмри в прошлом году заявил, что «лучшие традиции» российской политики будут продолжаться. Лучшие традиции, с одной стороны – это сохранение Армении в качестве рычага, с другой стороны – решение проблем с Турцией и Азербайджаном за счет интересов Армении. Мы видим, как Россия усиливает Азербайджан, говорить о том, что безопасность укрепилась, мы не можем, поскольку мы видим обратное. Но с другой стороны, мы видим, что в этом году Армянская армия показала, что может вести политику, осуществлять правильные шаги, которые, как отрезвляют Азербайджан, так и осложняют ситуацию, то есть, это действенная политика, смотря как проявляется в данной ситуации. Здесь работает вариант «или-или», в любой момент, когда Россия увидит, что от Армении можно что-то получить, и отдать Турции или Азербайджану, она это сделает, в любой момент. Эти порочные «лучшие традиции» не изменились, сегодня тоже действуют.
— Господин Саргсян, как во время августовского напряжения, так и после уничтожения военного вертолета, армия действовала решительно, и шаги армии получили поддержку общества. Армия может стать консолидирующим фактором?
— В течение последнего года заметно, что проблема армии становится проблемой, представляющей общественный интерес, общество начинает чувствовать, что его проблемы являются проблемами армии, а проблемы армии – его проблемами. Идет социализация проблемы безопасности, которая представляет большой интерес в обществе, как в Армении, так и в Карабахе. Это очень важное изменение. Очень важно, когда армия чувствует общество в тылу.
Я думаю, что это – положительное явление, и оно будет развиваться. И армия, и действующий политический режим должны чувствовать требования общества, было общественное требование насчет возвращения тел погибших пилотов, и это невозможно было не осуществить, и если бы общество было безразличным, то был бы другой результат.
