Гость передачи Realpolitik Первого Информационного – бывший премьер-министр РА, депутат парламентской фракции АНК Грант Багратян.
— Господин Багратян, Вы были единственным специалистом, который на своей странице в Фейсбуке объяснил, каковы основные причины такого резкого повышения курса доллара и обесценивания драма на прошлой неделе. Вы сделали прогнозы, а также подсказали надлежащим органам некоторые шаги, чтобы как можно быстрее осуществить их, и более-менее смягчить ситуацию. Можете оценить, насколько эффективными были действия Правительства, Комиссии по защите экономической конкуренции, и Центрального банка? Что мы имеем сегодня, и что можем ожидать в будущем?
— То, что произошло, доказало, что заявления об экономике и банковской системе, которые делались на протяжении двух десятилетий, не соответствуют действительности. Мы должны понимать, что не бывает несостоявшейся экономики и состоявшейся банковской системы. Банковская система имеет те же проблемы, и настолько же несостоявшаяся, как и экономика. В конце концов, я остаюсь при мнении, что банковская система – это не самостоятельная отрасль экономики, это финансовый рынок, рынок трансфертов, который должен обслуживать основную экономику.
Мы постоянно предупреждали, говорили, что не нужно заявлять, что банки у нас крепки, и что в регионе у нас лучшая банковская система. Это не так, и не нужно, чтобы было так. А то, что произошло, означает, что в балансе мы имеем дефицит в 3 миллиарда долларов, из них 1.5 миллиардов мы покрываем благодаря трансфертам, поступающим из России. Причем, трансферты были в долларах, и это важно. А 1.5 миллиардов неясно, чем покрывались, потому что ежегодно брали в долг 300-400-500 миллионов долларов, получали помощь. И очевидным образом здесь была история с 1 миллиардом долларов, и не было видно, существует эта сумма, или нет. В частности, в очень непонятном состоянии находится экспорт горнодобывающей промышленности. То есть, деньги, поступающие от экспорта, зачисляются на счета, или нет. Если Вы помните, около года назад, предупреждая об этой опасности, я выступил с законодательной инициативой, что военно-стратегическое сырье горнодобывающей промышленности не должны разрешать продавать оффшорным компаниям. Не сделали. И произошло то, что должно было произойти.
Не то, чтобы в стране не было ничего. Конечно, у ЦБ были резервы, но их было меньше того, что было необходимо. Валютные средства были также и в банках, и на руках граждан. Сначала процесс шел за счет народа, но потом увидели, что около 70 процентов людей еле сводят концы с концами. Мы подняли этот вопрос. Были слушания, предложили решения. ЦБ осуществил один из этих пунктов. Я не хочу сказать, что осуществил то, что я сказал, потому что это был известный пункт, понятный для профессиональных банкиров. У ЦБ имеются соответствующие инструменты, и он сделал так, чтобы в банках не осталось долларов. Если Вы помните, два года назад, когда я стал депутатом, я выступил с законодательной инициативой, чтобы кредитование в Армении было только в драмах. Почему хлеб продают в драмах, а кредиты не в драмах. Но поскольку у нас свободный курс, ЦБ гарантирует всем банкам, что обеспечит любое перечисление.
Я считаю, что это вскоре осуществят, но, тем не менее, ЦБ и бывший премьер-министр посчитали, что это неприемлемо. Но настал день, и ЦБ заставил отказаться от валюты. Сейчас существует высокий спрос на валюту, что удовлетворяется за счет средств банков, которые очень ограничены. Это очень короткое мероприятие, которое продлится несколько недель, а не месяцев, или один год.
— Потому что мы продолжаем оставаться сверхзависимыми от внешних факторов, которые Вы уже отмечали.
— Да. Что должны сделать сейчас? Скажу честно, я считаю, что сейчас Центральный банк не должен допустить, чтобы доллар снизился с 470-480 долларов, потому что чем больше снизится, тем большим будет падение. Мы похожи на самолет, топливо которого в воздухе закончилось. Когда самолет в воздухе выключает двигатели, то не советуют вновь включать. Советуют попытаться снизиться, как бы это ни было трудно для пилота.
— И неснижение – это задействование средств?
-Не нужно стремиться к тому, чтобы повысить курс драма, гордиться, что, мол, посмотрите, мы вернули 430-440 драмов за доллар, это ничего не означает. Есть шаги, которые, я уверен, что правительство хочет осуществить, и оно это делает.
— Какие, например? То, что премьер-министр ходит по магазинам, и устанавливает цены?
— Нет, я ценю это. Человек обеспокоен. Легко говорить, а что он может сделать?
— А где Комиссия по защите экономической конкуренции?
— Фактически, эта комиссия тоже в панике, этой структуры тоже не существует.
— Единственный человек, кто не впадает в панику, это премьер-министр?
— Нет, от безысходности, у него сердце болит. Согласен, что это за меры, так вопросы не решают, но что он может поделать?
— Вы, например, предлагаете, чтобы в стране объединились ученые, и сделали предложения властям.
— Сейчас самый главный вопрос в том, что мы должны осуществить выплаты за газ в долларах. Только 450 миллионов долларов мы должны заплатить «Газпрому». Думаю, что президент, премьер-министр должны заплатить в рублях. Это станет причиной того, чтобы наши соотечественники, работающие в России, не пострадали, потому что они получают за свою работу рубли, но оправляют в Армению доллары. Сейчас курс рубля так изменился, что мы можем сказать им, чтобы отправляли в рублях. В то же время, полагаю, возможно, я очень примитивен, что Россия вряд ли откажет в этой просьбе, потому что эта страна, которая сегодня оказалась в подобной политической ситуации, не может отказать Армении, потому что она борется с долларом. Да, РФ может также сказать «нет». 2-го декабря 2013-го года мы с «АрмРосгазпромом» заключили очень плохие договоры. Сейчас вступили в ЕАЭС, пускай не все были согласны с этим, уже вступили в ЕАЭС, руководству РА могу подсказать, что сейчас наиболее удобный момент для того, чтобы изменить этот слабый пункт договора 2013-го года о выплатах в долларах. Думаю, что преувеличены те ожидания, что русские обязательно откажут в этой просьбе. Трудно отказать, я честно говорю, ситуация такова.
Я не был сторонником ЕАЭС, и я не считаю, что российский рубль сделает что-то. Но, если мы можем спастись с помощью рубля, то должны это сделать, чтобы не возник коллапс в экономике. Я бы вытерпел и коллапс экономики, но, как только возникнет этот коллапс, Азербайджан нападет.
Цифра 15 не благоприятна для Армении. 615-ый год плохой, 715-ый – плохой, в 1815 – русско-турецкая война, в 1915 – Геноцид армян. Очень боюсь цифры 2015.
— Чего на самом деле мы должны бояться?
— Войны. Мы слабеем. У Азербайджана еще есть запасы, хотя он тоже теряет. Не теряют Соединенные Штаты, выигрывает Китай, не теряет Саудовская Аравия, которая кроме цены на нефть, выигрывает дополнительные бонусы. Но наши запасы настолько малы, что их хватит только на два месяца. Запасов Азербайджана хватит на пять лет. Посмотрите на разницу. Правда, в 1996-ом году система была намного меньшей, но более жизнеспособной. Была более жизнеспособной также и по сравнению с Азербайджаном. Хотим мы этого, или нет, но Азербайджан является страной, имеющей резервы, и обеспечивающей довольно стабильное экономическое воспроизводство. Не хочу пугать вас, но мы должны бояться этого, и попытаться найти решения.
— Тройка Артак Шабоян-Артур Джавадян-Овик Абраамян сегодня насколько способна вывести ситуацию на приемлемый уровень?
— Правительство должно заниматься по части выплат в рублях, Центральный банк должен принять рубль, в качестве валюты, чтобы снизить спрос на доллары. Никоим образом нельзя идти на централизацию экономики. Звуча мнения о том, что нужно закрыть обменные пункты, маленькие магазины, но крупный бизнес причинял больше ущерба. Нужно извлечь уроки, сразу изменить законы, вплоть до обращения валюты, урегулировать поступления валюты. Драм обесценится, нужно обесценить без паники, пускай обесценивается. По моим оценкам, ситуация такова, что в 2015 году мы, по крайней мере, на 30-40 % будем жить хуже. Мы должны выдержать это.
— В 2005-2006-ом годах драм существенно подорожал, что ударило особенно по экспортерам. Это обесценивание будет способствовать экспорту?
— Конечно, поможет. Поможет, но через один-два года. Например, 2015-ый год для нас будет тяжелым годом. На месте правительства я бы не планировал роста. Проблемой номер один я бы посчитал не рост, а структурные изменения. Нужно лечить.
