Гость передачи Realpolitik Первого Информационного – директор Института Кавказа, политолог Александр Искандарян.
— Во-первых, подытожив год, что у нас было в 2014-ом году на Карабахском фронте, наряду с необычными инцидентами, связанными с нарушением перемирия? Вообще, с какими ожиданиями мы вступаем в 2015-ый год? Насколько важными будут эти ожидания, учитывая нынешние геополитические реалии, противостояние между Россией и Западом, а также учитывая то, что Запад и Россия непосредственно участвуют в деле урегулирования последней самой сложной южнокавказской проблемы?
— Я часто говорю, чтоКарабахскийконфликт, и урегулирование Карабахского конфликта — это разные вещи, хотя связаны друг с другом. Если говорить об урегулировании Карабахского конфликта, то я считаю, что в течение всего прошедшего года стороны пытались сохранить статус-кво, и не провалить переговорный процесс. В целом, независимо от существующих трудностей, это им удалось. Если говорить о второй части вопроса, то я считаю, что это не так. По моему мнению, это уникальный формат, несмотря на разногласия между Западом и Россией, которых не было после СССР, но, тем не менее, в рамках этого процесса есть общее понятие, сознание.
Есть также и ревность, но общее сознание, общий интерес есть у обеих сторон. Я знаю о единственном таком формате – это Афганистан, вокруг которого тоже существует единство общих интересов. Независимо от столкновений любого типа, самолеты, как и прежде летают, перевозят грузы, то есть, то, что нужно, происходит. Но не потому, что они такие хорошие, или плохие, просто России, Европе и США не нужно, чтобы здесь началась война. Работы в направлении сохранения статуса-кво продолжаются, поскольку формат очень крепкий, и действует с 1992 года.
Что касается именно Карабахского конфликта, конечно, прошлый год был не особенным, просто эта ситуация постепенно накалялась, и становилась все более напряженной. В начале были просто снайперы, потом появились диверсионные группы, затем, перестрелка на границе Нахичевана, чего давно не было, потом был август, после чего, вертолет и так далее. Ситуация постепенно обострялась. К сожалению, Азербайджану, естественно, необходимы такие действия. У них нет других инструментов, других средств для воздействия на ситуацию, а просто сказать, что мы богаты, у нас есть бюджет, из Армении все уже уехали, Карабаха вообще не существует, уже завтра решится этот вопрос, уже устали, и не верят.
Поэтому, я боюсь, что не могу быть оптимистичным, и подобные акции перестрелки будут и в следующем году. Но август широким слоям общества показал все то, что специалистам было известно уже давно. Войны тоже не будет. Соотношение сил между азербайджанскими и армянскими вооруженными силами вполне очевидно. Это столкновение было микровойной.
— И преимущество в пользу армянской стороны.
-Преимущество было таким большим, что из нескольких точек довольно неожиданно напали специально посланные из Баку люди, и наши простые солдаты сделали так, что соотношение жертв было приблизительно 1:10. Это результат, который невозможно не заметить.
— У нас в регионе развиваются перспективы сотрудничества нашего стратегического партнера – России с Турцией. На последней пресс-конференции Путин, кажется, говоря о региональных конфликтах, просто имел в виду сотрудничество с Турцией в Карабахском вопросе. Что может дать сотрудничество России и Турции Карабахскому конфликту, или урегулированию Карабахского конфликта?
— У России нет никакой выгоды от урегулирования этого конфликта. У нее нет выгоды ни от войны, ни от урегулирования. Россия заинтересована в вопросе сохранения статуса-кво. Она заинтересована в том, чтобы спекулировать процессом, и абсолютно не заинтересована в вопросе появления лишних игроков. Российско-турецкий формат в российской прессе успешно называют «турецким гамбитом».
«Турецкий гамбит» — это действие из трех шагов, которое направлено против Европы, связанное с «Южным потоком». Я полностью уверен, что через Турцию не будет проходить газопровод, это игра в рамках игры Россия-Запад. Если я не ошибаюсь, Россия является вторым партнером Турции, и Турция является седьмым партнером для России. Это, конечно, немало, но разделение Южного Кавказа, или другого региона, не думаю, что исходит из интересов России, кроме того, Турция изолирует себя от такого способа решения конфликта.
Если бы Турция вошла в регион, то первым делом, должна была урегулировать дипломатические отношения с Арменией, а она, изолируя себя от Армении, изолируется также от региона. По этой причине, игра Россия-Турция-Запад существует, но это не тот вопрос, который относится к Карабахскому конфликту.
— А иранский фактор? Возможное сближение между Западом и Ираном какое влияние может оказать на Армению, и интересы Армении в регионе?
— Последние события были крайне важными, когда были установлены дипломатические отношения между США и Кубой, а это означает, что такое может произойти и в других частях мира. За какими-то процессами мы следим. Не знаю, когда это произойдет, но если произойдет, конечно, обойдет регион, потому что армяне такой народ, который чувствует себя своим и с США, и в Европе, и в России, и в Иране.
Я не знаю ни одной другой страны, которой США позволили бы иметь отношения с Ираном на таком уровне. Если отношения США и Ирана урегулируются, то у Армении, конечно, появятся большие возможности, если мы будем работать в этом направлении. Это само собой не происходит.
