В конце декабря в Армении за взятку в 20 тысяч долларов был арестован судья Лорийского марза Хачатур Хачатрян. Речь идет о гражданском деле, «фигурантом» которого является предприниматель, согласно СНБ, и в пользу действий для которого судья взял взятку. Естественно, действия должны были быть не в пользу другой стороны, которая не давала взяток.
Это пример решения бизнес-вопросов в Армении, где говорится о необходимости улучшения бизнес-среды. Кажется, что этот пример – один из шагов, направленных на это важное дело – задерживается судья за взятку в крупном размере. Но сколько людей поверит, что в Армении это явление не повсеместное? Мы имеем в виду взяточничество. И когда этого судью задерживали по обвинению во взяточничестве, то, возможно, в Армении именно в этот момент множество других судьей успешно получали свое вознаграждение за свои решения от различных людей.
Можно на примере одного дела представить, какие суммы вращаются в коррупционной машине судебной системы. И просто невозможно представить, что эти суммы вращаются без системного покровительства. Иначе либо сведений о задержании судей взяточников было бы не меньше сведений о дорожно-транспортных происшествиях, либо судебная система Армении уже стала бы одной из самых надежных структур для общества. Однако нет ни одного, ни другого. Поэтому нет и государства, нет суверенитета, нет прогресса, развития. Поэтому Армения все больше и больше погружается в коррупционное болото.
Судебная система своим общественным доверием, беспрестанностью и соблюдением законности в любой стране является основой государственности. Возможно, прозвучит странно, но более важная основа, чем даже армия. Потому что без стабильной судебной системы в государстве армия в равной степени может быть и оборонной структурой, и одновременно, одной из систем проявления зла, и пороков. И мы видим это также и в случае армянской армии, когда блестящие действия вооруженных сил периодически сопровождаются преступлениями не только в виде неуставных отношений военнослужащих, которые наносят удар по доверию между армией и обществом, постоянно подвергают испытанию. Более того, после установления перемирия в Карабахской зоне, именно военная сфера стала одним из источников внедрения и генерации многочисленных системных пороков гражданской жизни.
Однако, кончено, все это приводится в качестве примера того, насколько важна судебная система для безопасности и прочности государства, даже больше, чем армия. Потому что именно генерация этих пороков довела до тотального кризиса государственности. Хотя, конечно, военная сфера была одним из многих источников, имеющих не менее существенное отрицательное значение, из которых пороки исходили в более больших объемах, чем минеральные воды Армении.
Ключевым механизмом блокировки всего этого должно было быть формирование независимой судебное системы. На основе этого строятся стабильные и сбалансированные, равномерные, правомерные отношения во внутрисистемной, внутриправительственной, экономической и политической жизни.
Без этой системы кризис государственности и общества неизбежен, чему мы стали свидетелями по результатам двух десятилетий независимости. Но в Армении достаточного сознания этой проблемы и воли не было, напротив, судебная система формировалась по принципу обслуживания пороков, становясь придатком исполнительной власти, президентской власти, становясь защитником криминальных и олигархических нравов, становясь в Армении оружием правящей системы против общества и гражданственности.
Все это приводит в гангрене государства. И чем больше она углубляется, тем больше отдаляются шансы для реального реформирования судебной системы. А проблема в Армении очевидно недооценена, что, несомненно, исходит как из представлений относительно управления, так и из доминирования узких и стереотипных представлений в вопросе диагностики армянской системы.
В результате, в общественно-политическом дискурсе Армении проблема судебной системы переходит в статус одной из звеньев декларативно-общественной цепи, в том случае, когда должна была занимать основательное место, и последовательно внедряться в общественную повестку дня, и в сознание. Посредством этого она должна была стать в общественно-политической жизни основой преставления максимально конкретных и четких концепций относительно судебно-правовых реформ, а также основой для формирования опор и строго моральных норм отношения общества к этой системе, что стало бы своеобразным рычагом общественного влияния на субъекты, обеспечивающие деятельность судебно-правовой системы.
