Понятия конкуренции цивилизаций, борьбы цивилизаций после совершенного во Франции теракта плавно переходят в сферу дефиниции войны цивилизаций, и сегодня эта дефиниция звучит так легко, будто война цивилизаций – это нечто, что ждали все, и нужен был всего лишь повод, чтобы об этом говорили громко.
То, что произошло во Франции, в редакции сатирического еженедельника, является варварством, для описания которого человеческий лексикон может быть недостаточен. Но теракт во Франции не был первым ни для Европы, ни для мира. Террористические акты на почве религиозного экстремизма, или под его прикрытием, продолжаются в мире уже несколько десятилетий. Более того, история террора богата действиями устрашения не только со стороны мусульманских или исламистских экстремистов. Террор развязывали и христианские общества.
И сегодня когда говорится о войне цивилизаций, то прежде всего нужно признать, что война началась еще десятилетия назад, и в этой войне стороны неопределенны и относительны – кто на какой стороне. Если мы проводим религиозную демаркацию, то встаем перед своего рода тупиком, поскольку общества-носители исламской культуры, группы, государства, которые весьма эффективно интегрированы в современные общечеловеческие ценности, признают и уважают право на свободное слово, другие права и свободы человека и гражданина, закрепленные международными конвенциями. И эти люди, носители мусульманской или исламской культуры, насчитывают миллионы, и мягко говоря, было бы несправедливо ставить их в этой войне цивилизаций, так сказать, в «лагерь противника».
И вообще, в современном мире уровень интегрированности чрезвычайно высок, чтобы одним ударом разрубать Гордиевы узлы. Проблема требует подходов и решений, построенных на подробных, детальных научных исследованиях и оценках. И разделение на «лагеря» здесь представляется упрощенным, но и в то же время, несомненно, самым результативным вариантом. Всеобщая, представляющаяся глобальной проблема имеет многочисленные особенности в случаях разных стран. К примеру, когда мы говорим об опасности террора в современной Европе, об угрозе исламизации европейской культуры в условиях мультикультурализма, то вместе с этим должны признать, что проявления этого всего в разных европейских странах имеют разные причины.
Во Франции рост численности мусульманского населения имеет одни причины, в Германии – другие, в Британии – третьи, и здесь имели существенное значение экономические, политические интересы политических элит в разные периоды, а также сформулированные этими государствами государственные интересы.
И при всем при этом, когда подходим к необходимости решения проблемы, то сталкиваемся с разницей в тих интересах, что, несомненно, в вопросе решения глобальной задачи является серьезным препятствием. Как, например, является препятствием в вопросе действий Запада против России, даже в вопросе борьбы, которая ведется на Ближнем Востоке против так называемого «Исламского государства».
Разные страны выбирают разную степень, форму, уровень, вариант, исходя из собственных интересов, в которых, естественно, в первую очередь играют роль политические и экономические интересы политических групп, особенно правящих.
И в таких условиях заявления о межцивилизационных войнах насколько метки, настолько и могут быть излишни, пока стороны этой войны не уточнены, не уточнены и не конкретизированы сталкивающиеся в этой войне интересы. И поэтому заявления об этом носят большее эмоционально-художественный характер, являя собой просто соблазн характеристики.
Но с другой стороны, конечно, эта война идет, и в этой войне, в вопросе внесения определенности, конкретизации сторон, интересов, первопричин, последствий, последействий, а следовательно, решений – должны быть заинтересованы, среди самых заинтересованных государств и обществ, мы. Это исходит из нашего региона, нашего положения, наших задач и интересов, наших партнерств, сложившихся у нас на Кавказе, с учетом наличия четырех очень разных соседей. И в условиях отсутствия конкретики и определенности генерация сугубо идеи или описания войны цивилизаций крайне нежелательна в первую очередь опять-таки для Армении. Ведь ареной потенциальных обострений может стать весь Кавказ.
В этом вопросе существенное значение может иметь позиция обществ европейских стран, в отличие от политических элит. Поскольку на уровне обществ, конечно, общность интересов намного большая и тесная, и наиболее близка к простым человеческим ценностям. И пока что общества европейских стран, европейцы крайне медленно приходят к формулировке или утверждению общих интересов, идей, ранее положенных в основу формирования большой Европейской семьи.
К сожалению, подобные трагические, шоковые события в определенной мере стимулируют процессы формулирования общности интересов. Однако, на исходе критического периода они становятся историей, и ситуация вновь возвращается в рамки доминирования политических актов и политической целесообразности текущего момента. В то же время, представляется неизбежным, что с какого-то момента европейцы исключат впредь такое возвращение. Только вопрос в том, что же станет этой точкой невозврата.
