Собеседник Первого Информационного – известный российский тележурналист и публицист, член Общественной палаты РФ Николай Сванидзе.
— Господин Сванизде, оцените, пожалуйста, преступление, произошедшее в Гюмри, и волнения в связи с этим.
— Я ситуацию оцениваю достаточно тяжелой, но решаемой, потому что речь идет об очевидно совершенном чудовищном преступлении, в котором известен преступник. Просто нужно провести расследование, и осудить по всей строгости закона. Думаю, если это будет сделано, то все решится. Насколько я понимаю, все хотят справедливости. Волнения, произошедшие в Гюмри и в Ереване, исключительно связаны с опасением людей насчет того, что справедливость не восстановится, а когда восстановится, ситуация урегулируется.
— Как Вы считаете, почему в Гюмри и в Ереване, и вообще в Армении сомневаются, что российские правоохранительные органы смогут осуществить беспристрастное правосудие?
— Сомневаются, потому что предполагаемый подозреваемый не был передан армянским властям. В течение этих лет со стороны военной базы, конечно не такие, но были правонарушения в отношении жителей Гюмри.Есть сомнения, что российское правосудие не всегда справедливое. Кроме того, этот случай настолько эмоциональный, что все рациональное отходит на второй план. Люди просто беспокоятся.
— Как Вы оцениваете первую реакцию Москвы после убийства, совершенного 12-го января в Гюмри? Почему на самом высоком уровне со стороны ведущих российских средств массовой информации не была обобществлена и зафиксирована вся серьезность произошедшей трагедии?
— В плане телевидения скажу, что, к сожалению, это характеризует нынешнее состояние российского телевидения, которое, по крайней мере, в последний год, в действительности больше работает только в направлении пропаганды. Конечно, ужасное преступление, произошедшее в Гюмри, не способствует проправительственной пропаганде, от этого рейтинг российских властей не поднимется. Российское телевидение приучено только сообщать приятные новости населению и телезрителям, а неприятных новостей избегает.
А что касается властей, то они отчасти не сориентировались, потому что, когда стало ясно, что в Гюмри и в Ереване волнения довольно серьезные, Путину доложили, что на самом деле происходит. Тем не менее, состоялась телефонная беседа между Сержем Саргсяном и Владимиром Путиным, в которой Путин выразил соболезнование как персонально, так и всему армянскому народу, и пообещал, что справедливость восторжествует.
— Такое впечатление, что в Москве даже на самом высоком уровне до конца не осознают присутствие российской военной базы в Армении. Многие авторы распространяют мнения, в том числе с антиармянскими акцентами, что присутствие российской военной базы исключительно в интересах Армении.
— Произошла определенная путаница. На публичном уровне я не заметил антиармянских настроений. Были националистические публикации, которыми сейчас наполнена российская пресса, они направлены конкретно не против армян, а я бы сказал, против всех. В данный момент речь идет об Армении, но если был Азербайджан, то произошло бы то же самое. Если бы это была любая страна и народ мира, то произошло бы то же самое. Здесь это нужно четко оценить, потому что националистические, ксенофобские, неонацистские настроения в современной России, к сожалению, на бытовом уровне, на низком и высоком уровне средств массовой информации, правоохранительных органов, довольно мощные. Что касается того осознания, что военная база необходима также и России, то я считаю, что это осознание даже чрезмерное, и именно это обостряет националистические проявления, что это наша военная база, что хотим, то и сделаем.
— Как вы оцениваете ситуацию на военной базе после произошедшего, что там происходит? Как может такое деморализованное и «изношенное» подразделение российской армии обеспечить безопасность Армении и преследовать российские региональные интересы?
— Я не специалист по военным базам, и никогда не занимался вопросом военной базы в Гюмри, но, насколько я понимаю, там возможны такие явления, как побег военнослужащих с оружием в руках, и такое настроение, которое было у этого солдата. Я не знаю, насколько он был в нормальном состоянии, насколько можно считать нормальным человека, который нанес ножевые ранения грудным младенцам. Если подобные люди служат на этой военной базе, то я не могу ситуацию на военной базе назвать нормальной.
— Господин Сванидзе, Пермяков был солдатом срочной службы, а местные жители имеют право узнать, что происходит на военной базе, размещенной в их городе. Русские косвенным образом являются в первую очередь гарантом безопасности местного населения, только потом всей страны.
— Конечно, сам по себе это ужасный, трагический случай, который не позволяет ситуацию на военной базе оценить нормальной.
— Как Вы считаете, дело должны передать нашим правоохранительным органам, или должна вести Россия?
— Я считаю, поскольку преступление было совершено за пределами военной базы, на территории Армении, то правосудие должны вершить армянские правоохранительные органы. Дело должно быть передано Армении, это моя позиция.
— А почему Россия так принципиально и твердо решила не передавать Пермякова правосудию Армении?
— Дело в том, что по Конституции Российской Федерации, Россия не передает своих преступников другим странам, но, как видно, здесь существует неуверенность, что если солдат будет передан Армении, то в России это будет оцениваться как проявление слабости властей. Я считаю, что это неправильно. В подобных случаях нужно соблюдать закон: если преступление было совершено на территории другой страны, то преступника должны судить в системе правосудия этой страны.
