Гость передачи Realpolitik Первого Информационного – эксперт по культурной антропологии Агаси Тадевосян.
— Господин Тадевосян, главной темой прошедшей недели продолжает оставаться Гюмри. Что произошло 12-го января, почему это произошло? Как вы оцениваете возникшие волнения, часть которых относятся к национальности, другая часть к политическим спекуляциям, котоыре являются симбиозом всех этих событий.
— Очень трудно в этой ситуации давать определенные оценки, потому что произошло не простое убийство, а «многослойное» убийство. Во-первых, произошло преступление, убили целую семью. Во-вторых, убийца – не обычный человек, а военнослужащий военной базы, и убил он граждан РА. Эти слои дают повод для различных комментариев и протестов. Как человек, пытаешься понять, что произошло. Либо должна была быть чрезмерная ненависть для совершения такого убийства, либо это организованная диверсия, или убийца в данный момент находился в состоянии аффекта.
Для того, чтобы понять все это, нужно, конечно, осуществить судебный процесс. Если взять первый момент, от чего могла возникнуть ненависть у этого человека. Здесь мы видим, что эта проблема тоже обсуждается, и дается много различных комментариев. Кстати, я слежу за обсуждениями в интернете, также за комментариями русских, и как с армянской, так и с российской стороны обсуждается этот вопрос в национальном контексте, и одно из обсуждений относится к тому, откуда могла возникнуть такая ненависть. Такие подходы мы наблюдаем в российской стороне,- конечно, не в большинстве, -что не рассматривают армян, как людей. Это характерно имперскому мышлению. Например, в британской империи британцы не представляли, что тасманийцы, проживающие в их колонии Австралии, тоже люди, не вносили их в список людей, а причисляли к перечню животных. Сейчас у русских тоже в лексике имеются выражения, которыми обзывают разные нации. Скажем, одно из самых известных выражений – это выражение «чурка», что даже не относится к животным. Почему я говорю об этом. Если человек другого человека не считает человеком, а приравнивает к животным, для него психологически легче совершить убийство.
— Будем учитывать также последние имперские настроения в России…
— Особенно то, что придается большое значение роли военных, что связано с повышением роли военных в существующем конфликте между Россией и Украиной. Подобные явления могут сыграть роль, но я не утверждаю, что сыграли роль. Просто для выяснения таких вопросов необходимо, чтобы состоялся беспристрастный суд. И во время судебного процесса нужно рассмотреть национальный фактор, поскольку он существует. Если у военнослужащих российской военной базы, размещенной в Армении, есть проблемы национального, этнического, психологического доминирования в отношении местного населения, то это уже серьезная проблема. И для преодоления этой проблемы в дальнейшем с этими военнослужащими должны провести психологическую работу, учебные курсы, чтобы представить им, носителем какой культуры является народ, с которым они имеют дело, что у этого народа большое культурное наследие, дольше, чем у русских, чтобы у военных возникло уважение в отношении той нации, на территории которой они служат. В таком случае, возможно, подобные проблемы будут преодолены.
Я не хочу сказать, что существуют такие проблемы, но судебный процесс должен также в этом контексте попытаться прояснить вопросы, и если раскроют, что в этом преступлении существуют также и такие компоненты, то в дальнейшем эти проблемы будут преодолены. Я помню случай 99-го года, когда российский военнослужащий вновь вышел в город Гюмри, и открыл огонь. Такое немного трудно сделать, когда человек думает, что перед ним стоит такой же, как он человек. Здесь существуют проблемы, и мы должны попытаться понять их.
— Интересно, что не имея доверия к властям, мы ставим задачу, что наша судебная система должна именем Республики Армения вынести приговор относительно произошедшего. У нас также существует проблема доверия в отношении государственности.
— Да, существует такое обстоятельство. В подсознании существует также скрытая, невыраженная идея, что если правоохранительные органы Армении проведут расследование, то они, по крайней мере, будут более беспристрастными, исходя из чувства достоинства и национальной принадлежности. Обществу внушает больше доверия расследование дела в Армении, чем расследование и принятие решения неизвестно где. Люди видят проблему, связанную не с одной семьей, а со всей Арменией, и собственной безопасностью.
— И распыляются те мифы, которые мы построили вокруг российского присутствия, что они нас защищают от турок, с другой стороны, от азербайджанцев…
— Очень хорошо, что все эти мифы распыляются, потому что у России свои интересы, у нас свои интересы, связанные с этой военной базой. Если бы не было этих интересов, этой военной базы там бы не было, остальное – эмоциональная, мифическая сторона. Лучше, чтобы наше общество избавилось от этих мифов, стало самоуверенным, поняло, что гарантами нашей безопасности являемся мы сами, наши солдаты, наша армия, наше население, государственные институты. Остальное – дополнительные гарантии, в том числе, присутствие российской военной базы в Армении – это дополнительная гарантия. Если в регионе изменится политическая ситуация, и сформируется ситуация, которая была в начале первого двадцатилетия 20-го века, русские пересмотрят свою роль в регионе, и мы окажемся один на один с теми силами, которые сегодня являются врагами Армении. Если у нас не будет гарантий, как мы сможем на внешнем факторе построить чувство безопасности нашего народа. Это чувство безопасности должно строиться на доверии в отношении государственных институтов собственного государства, только потом на дополнительных факторах, которые возникают посредством различных союзнических договоров.
— По сути, политическое поле было не готово к этой ситуации. Мы знаем, какая ситуация в стране, у нас есть оппозиция, которая своей внешнеполитической ориентацией ничем не отличается от внешнеполитического выбора действующих властей. Никто из них не показал обществу выходов, реально предлагающих обществу решения.
— Печально видеть такую ситуацию, потому что в первой половине 90-ых годов, хотя только-только создавалось политическое поле, политические партии были более состоявшимися, чем сегодняшние политические партии. Этот случай показал, что мы, по сути, не имеем политических партий, и наши политические партии обслуживают либо интересы олигархической элиты, либо своей, так называемой, политической элиты, которую также можно считать олигархической элитой, либо России. Все боятся говорить против русских, у нас ни одной политической силы, которая говорила бы не против русских, а говорила бы о сложившейся ситуации. Говорить о свершившемся факте не означает говорить против русских. Здесь существует важная проблема: с теми народами, с которыми у России были вековые взаимоотношения, сейчас эти взаимоотношения пошатнулись, и люди начинают подозрительно относиться к России. Возникает вопрос: от чего исходит то, что в Армении постепенно усиливаются антироссийские настроения, или же, если эти настроения не антироссийские, то ставят под сомнение честность России в отношениях с нами? Все это исходит от России. Русские нуждаются в пересмотре, переосмыслении самих себя.
— В этих отношениях вина наших властей большая. Нас постоянно пугают также и другим фактором – нашими соотечественниками, проживающими в России, а также фактором наших соотечественников, уезжающих на заработки.
— Это тоже плохой тон взаимоотношений, и хорошо, что Вы задали этот вопрос. Сегодня миграция – очень распространенное явление в мире. Не только из постсоветских стран едут на заработки в Россию, но и из многих стран едут в Европу, США, есть большие потоки из Сальвадора или России. И никто не пытается продавать фактор этих мигрантов той стране, откуда поступают потоки мигрантов. Это очень плохой тон в построении отношений с обществом. Сегодня мир такой, что регулирует любые отношения посредством законов на правовом поле, а не в иерархических отношениях с властями.
Арман Бабаджанян
