Собеседник Первого Информационного – генеральный директор Института Каспийского сотрудничества, политический аналитик Сергей Михеев.
— Как Вы оцениваете ситуацию в Гюмри, волнения, реакцию Москвы?
— Это трагическая случайность. То, что это драма, понятно, но если этот человек виновен, то должен ответить по всей строгости закона. Думаю, что по российским законам ему угрожает пожизненное заключение в жесточайших условиях, и только по той причине, что у нас объявлен мораторий на смертную казнь. Другой вопрос, что это очень странным образом произошло именно тогда, когда для Армении и России был самый неудобный момент – Армения подписала договор о членстве в ЕАЭС. Возможно, это случайность, но эта случайность крайне неприятная, но с другой стороны, из этого делать какие-то выводы, что, якобы Армения не должна была вступить в ЕАЭС, по крайней мере, это спекуляция.
Если рассмотреть истории с подобными случаями, то можно сказать, что время от времени на военных базах США, находящихся в разных странах, бывают такие случаи. И уголовные преступления, и убийства, и другие преступления. В таких случаях США сразу вывозят своих военнослужащих, и они избегают ответственности. Я считаю, что в случае России он не избежит ответственности, я уверен, что если он виновен, то должен понести самое жестокое наказание. И это будет правильно. А спекуляцией вокруг этой темы, и ее политизацией некоторые занимаются просто исходя из эмоциональных переживаний. Возможно, это простительно для них, особенно для тех, у кого были жертвы, но если такие выводы делают аналитики и политические деятели, это, по крайней мере, спекуляция.
— Единственное требование активистов и протестующих – передать подозреваемого армянскому правосудию и армянской стороне. Как Вы считаете, смогут ли власти двух стран прийти к компромиссу?
— Здесь невозможно прийти к компромиссу, поскольку его либо должны передать российскому правосудию, либо Армении, здесь не может быть согласия. Я считаю, что нужно принять такое решение, которое соответствует закону.
— Но преступление было совершено на территории Армении.
— Это вопрос соглашения между Россией и Арменией, этот вопрос должны решить юристы. Если он соответствует тем законам и соглашениям, которые существуют между двумя странами, то должны передать, если не соответствует, значит, не должны передавать. Думаю, что здесь нужно четко следовать закону. В противном случае, если каждый раз для какого-то инцидента будут делать исключения, то какой в этом смысл?
Предположим, его передадут армянской стороне, сделают исключение, выведут его на площадь и забросают камнями… Но какой в этом смысл? В действительности эти требования могут иметь место только в том случае, если армянская сторона не доверяет российской стороне и считает, что Пермяков избежит ответственности. В таком случае, данное требование будет обоснованным, если, например, армянская сторона думает, что российская сторона его сейчас скроет, а потом отпустит на свободу и не накажет или даст условное наказание. В случае таких подозрений подобные требования имеют смысл, а в остальных случаях я во всем этом не вижу особого смысла. То есть, если вы хотите подвергнуть его самосуду во внесудебном порядке, то это уже совершенно другая история. Или же, если речь идет о судебном решении, то я считаю, что в данный момент нет никаких оснований не доверять российскому правосудию.
Я уверен, что Пермяков получит максимально строгое наказание, которого он достоин. Если все было так. Как сейчас описывают, то я считаю, что ему угрожает смертная казнь в самых жестоких условиях. Я не очень хорошо разбираюсь в соглашениях между Арменией и Россией, чтобы конкретно сказать, должны ли его передать, или нет, но все должно быть сделано в соответствии с существующими соглашениями.
— А как Вы оцениваете присутствие таких военнослужащих, солдат срочной службы на российской военной базе, находящейся за рубежом?
— Вы так говорите, как будто каждый день происходят такие случаи. Посмотрите на международный опыт, на американских военных базах преступления совершают каждый год, и чаще всего американцы этих военнослужащих вывозят в Соединенные Штаты, и они не привлекаются к ответственности. Недавно такой случай произошел в Кыргызстане, когда на американской военной базе, размещенной в Кыргызстане, американский часовой из автомата расстрелял водителя-гражданина Кыргызстана, а на следующий день его вывезли в Соединенные Штаты, и он не понес никакой ответственности.
Что касается гарантий, то это эмоции. На самом деле, человек не товар, у него нет гарантийного срока. Никто не может дать гарантий, что тот или иной человек не совершит преступлений. Через каждые пятнадцать лет происходит какой-то инцидент, если кто-то пытается показать, что эти инциденты происходят каждый день, то это уже вопрос его совести.
— Вопрос эскалации на армяно-азербайджанской границе; сегодня мы стали свидетелями 8 диверсионных атак. Как Вы оцениваете ситуацию, может ли все это состоять в одной цепи?
— Я это не знаю, не могу ничего утверждать. Я не могу утверждать о таких фактах, потому что Вы лучше меня знаете, что там за все эти годы ни на минуту не прекращался огонь, а сегодня стреляют больше, вчера стреляли меньше. Я просто не знаю, связано ли это с происшествием в Гюмри или нет.
— Вообще, как Вы оцениваете напряженную ситуацию, там может произойти столкновение, или нет? Или же это новая тактика – напасть с нескольких сторон, диверсионными силами?
— Я просто не знаю этого, я не нахожусь там. Я не разведчик, не знаю, могут ли они напасть с разных сторон или нет. Война там никогда не прекращалась, это известно всем. Иногда много стреляют, иногда мало. Я не очень хорошо понимаю, как это может быть связано с трагедией в Гюмри. Я не знаю, просто у меня нет таких данных, если бы у меня были такие подозрения, я бы опубликовал их.
