Собеседник Первого Информационного – эксперт Армянского центра национальных и стратегических исследований, психолог Армине Казарян.
— Г-жа Казарян, российское издание LifeNews сообщает, что обвиняемый в убийстве семьи из 7 человек в Гюмри военнослужащий 102-ой российской военной базы Валерий Пермяков до перевода в Армению больше месяца проходил лечение в Чите в психиатрическом отделении военного госпиталя. Что пытаются сделать в связи с этим, когда фактически до сих пор не было этой информации о его проблемах со здоровьем. Для чего нужно было сейчас распространять такую информацию?
— Насколько я знаю, периодически намекали, кажется не об уверенном, а страхующем аргументе. С этой точки зрения, конечно, возникает много спорных вопросов, и появляется много людей, которые должны быть привлечены к ответственности, если это возможно. Не удивительно, что мальчиков с различными серьезными пороками призывают в армию, поэтому, «порядки» там те же, и коррупция тоже, но если это и так, на уровне предположений трудно представить, что о солдате, который проходил лечение у психиатра в течение одного месяца, здесь не было информации изначально. Да и потом, лечение в психиатрическом отделении военного госпиталя – это широкое понятие, не сказано, по каким симптомам, или по какой болезни он проходил лечение, ведь не со всякими психическими отклонениями можно совершить такое убийство. Я считаю, что все это очень удобная завеса для того, чтобы внести молчание в обществе относительно этого дела, и бесшумно вывести этот случай из эпицентра последовательного расследования людей. По крайней мере, по той простой причине, что существует еще много невероятных историй, ведущих логику в тупик.
— Согласно российским источникам, он страдает олигофренией. Мог ли человек, страдающий олигофренией, совершить такое преступление, в частности, расстрелять стольких людей, затем, совершить попытку пресечения границы, поменять одежду и так далее. Кроме того, его педагоги, одноклассники после трагедии в Гюмри дали интервью. В частности, учительница по английскому Галина Толокнова рассказала, что он и его сестра были достаточно заинтересованы в изучении английского языка, и с удовольствием переписывались со своими родственниками в США. А классный руководитель Пермякова Наталья Чешкина рассказала, что обвиняемый был скромным и доброжелательным мальчиком.
— Во-первых, олигофрения, умственная отсталость – это не психическое заболевание, оно вообще не лечится, и имеет три степени – глубокую, среднюю и легкую, в случае двух степеней которого, идиотии и имбецильности, исключается даже то, что человек может состоять в обычных общественных отношениях. В случае третьей степени, дебильности, может быть более-менее носителем общественных отношений, да и то в случае легкой формы дебильности, но я думаю, невозможно его призвать в армию. Значит, самый легкий вариант умственной отсталости характеризуется скудностью речи, они очень плохо учатся в начальных классах, часто остаются на второй год, с трудом выполняют простые арифметические действия. То, как его охарактеризовала учительница по английскому, вовсе не характерно даже самой легкой форме олигофрении. В случае умственной отсталости люди постоянно нуждаются в уходе, у них когнитивные нарушения, эмоциональная сфера очень чувствительна и неадекватна, раздражительна. Когнитивные нарушения у умственно отсталых, стабильные. То есть, эти люди очень быстро распознаются не странными, а именно умственно отсталыми. Это не лечится, и то, что он под присмотром психиатра лечился в течение месяца, потом перевели в Армению – это миф. Из-за наличия оружия в руках такого человека прежде всего возмутился бы служащий рядом с ним солдат.
— С какой целью была распространена такая информация?
— К сожалению, цели очень просты, но это не самая удобная дезинформация, она имеет много слабых сторон. Даже в том случае, когда, якобы, к ответственности могут быть привлечены те или иные российские чиновники за то, что призывника с таким «заболеванием» призвали в армию, это ничто во всех смыслах.
1. Мы действительно не можем проследить, накажут или нет.
2. Если и накажут, то это такой пустяк, что могут «пожертвовать», лишь бы удержать террористический акт в Гюмри в своей плоскости, и преступника, и расследование. По крайней мере, укрывательство и настоящего следствия по делу, и работ в направлении раскрытия этого дела. Это не обычное преступление, это организованный террористический акт, с выбранной специальной мишенью – просто большая семья с тремя поколениями.
