Сложившаяся ситуация после созванной 5-го февраля конференции Гагика Царукяна, и тем более жестокого насилия в отношении члена политсовета ППА через два дня после этого, во внутриполитической жизни Армении вновь способствовала активации вопросов относительно роли Роберта Кочаряна.
Это, конечно, вполне логично, поскольку Роберт Кочарян, являясь президентом в отставке, тем не менее, сам лично способствовал тому, чтобы в какой-либо внутриполитической, или внутрисистемной активной стадии одним из первых начать рассматривать проблему его роли в дальнейших событиях. Роберт Кочарян не заявлял о твердом намерении вернуться в активную политику, а ссылался только на поочередность обстоятельств, но очевидно, что посредством своих интервью он постоянно обновляет тему своих политических амбиций и программ, что, вероятно, его имя делает одним из самых обсуждаемых. Логично также, что эти обсуждения особенно активируются в ходе событий вокруг ППА.
Проблема в том, что Роберт Кочарян сам заявил, о том, что воодушевлен успехами ППА, и кроме того, в партии в настоящее время есть люди, которые входили в близкое окружение Кочаряна в годы его правления. Естественно, общество довольно хорошо знает о дружбе Роберта Кочаряна и Гагика Царукяна в годы его президентства. В свою очередь, Гагик Царукян, хотя никоим образом не говорил о политических планах Роберта Кочаряна, и о связях с его партией, тем не менее, он никогда не пытался каким-либо исчерпывающим ответом закрывать тему, поскольку фактор Кочаряна ППА рассматривала в качестве, так сказать, конкурентного преимущества над РПА, тем более на фоне позорных результатов абсолютной власти РПА последних лет.
Но означает ли это идентичность ППА с Робертом Кочаряном? По всей вероятности, ситуация немного другая, и ошибочно то впечатление, что Гагик Царукян является инструментом, подчиненным, выполняющим поручения Роберта Кочаряна. Скорее речь может идти об их сотрудничестве, взаимном согласии в каких-то вопросах, но во многих вопросах они могут действовать по-разному, иметь разные проблемы, и принимать разные решения.
Роберт Кочарян, несомненно, хорошо представляет, что для продвижения своих политических программ недостаточно только ППА. Более того, возможно, только ППА станет мешающим обстоятельством, и настроит против себя всю Республиканскую партию, в том случае, когда видно, что Кочарян периодически направляет мессиджи определенным кругам РПА в своих интервью. Примечательно также его заявление о том, что в 2007 году он сам перед парламентскими выборами многими кадрами усилил РПА. Если Роберт Кочарян будет полагаться только на ППА, то здесь он в каком-то смысле также окажется в зависимости от ППА, поскольку на ППА полагается не только Кочарян, но и Овик Абраамян. И все это в условиях очевидного роста политических амбиций Гагика Царукяна.
Кроме этого, если Кочарян будет полагаться только на ППА, по сути, волей-неволей создавая конфликтную ситуацию с РПА, будет вынужден для осуществления своих политических программ полагаться исключительно на общественные силы, так сказать, на поддержку народа. А здесь у Кочаряна есть много проблем. Между тем, даже политические лица, не имеющие проблемы, если полагались только на общество, сталкивались с правящей системой и ломались. Кочарян, который является архитектором этой системы, если не главным, прекрасно может представить себе, какой безнадежной будет для него перспектива достижения успеха только с помощью общественных сил в условиях конфликта с большинством этой системы. Кстати, эта реальность также удерживает ППА, поскольку прямая ассоциация с Кочаряном уже поставит под сомнение общественную легитимность ППА. А ППА сегодня имеет такую легитимность.
Здесь существует ключевая проблема между Царукяном и Кочаряном, которая, несомненно, не обусловлена личностями, а присуща характеру правящей системы Армении вообще, и наиболее склонна проявляться в условиях де-юре отсутствия рычагов власти. И эта проблема имеет тенденцию к обострению накануне очередного цикла воспроизводства власти, особенно в связи с тем обстоятельством, что во время этого цикла решится проблема должности президента, или вообще модели управления, другими словами, формирования новой власти.
Серж Саргсян пытается воспользоваться этой проблемой, и сконцентрироваться на лишении Роберта Кочаряна возможности игры в РПА. В этом вопросе, как ни странно, для Саргсяна радикальность ППА является определенным дополнительным фактором, поскольку благодаря этой радикальности, конечно, в пределах управляемости, он может держать управляемой также и РПА. А «неуправляемая» радикальность ППА будет обусловлена тем, насколько управляема РПА для Сержа Саргсяна.
