Гость передачи Realpolitik Первого Информационного – лидер партии «Республика» Арам З. Саргсян.
— Долгое время Вы молчали, и за это время произошли довольно стремительные события. По сути, лидер правящей партии уничтожил, обезглавил своего основного соперника, который тоже вышел из недр власти. Как Вы оцениваете процессы, какаю позицию нужно занять, и куда двигаться?
— Свое молчание я обосновал тем, что как мои соратники, так и брата (премьер-министра Вазгена Саргсяна, погибшего в результате теракта 27-го октября 1999г. — Ред), поверили, что до 1-го марта в этой стране будет революция, или произойдет реальная смена власти, и в этом подтексте, если не помогаешь, то хотя бы не мешай. Передо мной не ставили условие, но я проявил уважение к подходу этих людей, и пришел, заявил в прессе, что до 1-го марта у больше не буду выражать мнений, чтобы не помешать этому процессу. Что касается начавшегося процесса, то я считаю, что это имеет не только внутриполитические, но и определенные внешнеполитические оттенки, потому что и силы, участвующие в «тройке», и власти направлялись из Москвы, и поклонялись Москве, и я бы не исключил также то, что политологический анализ был сделан не в Ереване, а в Москве, и это преследовало одну цель. Если бы 3-го сентября власти Армении пошли на подписание соглашения, то однозначно, политологический анализ стал бы реальностью. И в том контексте, что мы сейчас находимся в Евразийском союзе, вместе с Беларусью и Казахстаном, виновником всего этого, по моему мнению, была эта искусственная структура.
— То есть, Вы предполагаете, что если бы у нас была такая ситуация до 3-го сентября, то есть, без ППА, то, возможно, произошли бы совершенно другие внешнеполитические события, и Армения могла бы сделать совершенно другой выбор?
— Я хочу сказать, что независимо от того, была бы эта ситуация, или нет, был ли этот политологический анализ сделан из Москвы, или нет, решение принимал Серж Саргсян, и он сам был обязан принять решение, это было бы честнее в моральном и человеческом плане, а не выступать на съезде Республиканской партии с такой уязвимой речью. Все это показатели собственного бездействия. Сказал бы собственному народу, что мы уже в течение 3 лет ведем переговоры, мы идем по этому пути, лично я вижу этот путь, но в стране имеются такие силы, у которых есть подобные подходы, в лице ППА, АНК и «Наследия». В этом случае возникнет четкая конфронтация, решением которой является либо референдум, либо я принимаю единоличное решение. Это было ответственностью политического лица, независимо от всего, ответственность несет правящая власть.
Здесь проблема в следующем: Москва всегда хотела, чтобы как власти, так и оппозиция принадлежали ей, и сегодня тоже это так. Не будем считать, что все прояснилось, мнения были высказаны, и все. Конечно, было очень приятно смотреть, как такой человек, как Серж Саргсян проявил искренность перед народом, и те мнения, которые я, или Вы неоднократно выражали по поводу Гагика Царукяна, уже выражал сам Серж Саргсян. Говорил с трибуны, и подчиненные ему телекомпании с удовольствием показывали это, те, кто стояли рядом с ним, поддерживали его и переходили допустимые в политике границы. У нас уже возникала жалость. И Гагик Царукян тоже, когда проявил искренность и сказал все, что думает о властях, это тоже мы неоднократно говорили в адрес действующих властей, Сержа Саргсяна, Роберта Кочаряна. В этом плане, все это принесло большую пользу для общества, жаль все так быстро закончилось. Я бы очень хотел, чтобы они также проявили искренность и по части Роберта Кочаряна. Например, Серж Саргсян сказал бы, что он думает о втором президенте, и Гагик Царукян тоже. Если они хотят принести пользу армянскому обществу, если не хотят заключать сделки за спиной общества. Сказали бы о Левоне Тер-Петросяне. Сказали бы конкретно, что они думают.
— Левон Тер-Петросян сразу захотел встретиться с Сержем Саргсяном, чтобы провести обсуждения вокруг декларации, опубликованной по случаю 100-летней годовщины Геноцида, побеседовать, и кажется, предотвратил дальнейшее развитие событий. Как Вы относитесь к этому периоду примирения Серж-Саргсян-Гагик Царукян, и насколько это соответствует политике, когда из Москвы приезжают посредники, и предлагают примирение руководителям политических сил?
— Я не думаю, что Москва, сдав Гагика Царукяна, отказывается также и от желания иметь в Армении и свою оппозицию, и власть. Она сдала Гагика Царукяна с помощью посредников. Эти посредники были «ревизорами», как в пьесе Гоголя. Республиканская партия точно не избавилась от этой проблемы. Я считаю, что это так, но поскольку этот шар уже надулся, и обе стороны хотят показать, что они являются самыми преданными, а ППА говорила, что самой преданной является она, ничего не нужно говорить Путину, Россия права, это не тема для обсуждения, ЕАЭС – уже свершившийся факт, того же мнения была и РПА. Настал момент, когда Москва должна была сделать выбор, и Гагик Царукян сам поехал туда, чтобы Москва сделала выбор, попытался показать, что он лучше будет служить Москве, что «тройка» лучше будет обслуживать интересы Москвы, чем это делает Серж Саргсян. Москва, по привычке, четко показала ему свое место, потому что еще в прошлом президент РФ Владимир Путин заявил, что они всегда работали, и будут работать с властями. И если, не дай Бог, в этой стране продолжатся политические процессы в том же подтексте, то в Армении ни одни выборы не будут иметь смысла, из Москвы будет назначаться, как президент, так и премьер-министр, оппозиция, если не будет изменений. Ожидания изменений – это процессы, направленные на эти изменения, которые должны развернуть на политическом поле те оппозиционные силы, которые, в отличие от остальных сил «тройки», полюс изменений видят в другом месте.
