Собеседник Первого Информационного – колумнист периодического издания Фонда «Джеймстаун», политолог Армен Григорян.
— Господин Григорян, в сообщении пресс-службы Евросоюза о роли структуры в деле урегулирования конфликта отмечается, что «Мирное урегулирование Карабахского конфликта является первоочередным приоритетом для ЕС, а действующий статус-кво недопустим». Господин Григорян, это заявление, кажется, беспрецедентное, ЕС и раньше никогда не давал таких оценок, и урегулирование Карабахского конфликта не считалось приоритетом. Что это подразумевает, какие практические шаги можно ожидать от Евросоюза после подобного заявления?
— Ключевым, пожалуй, является то, что подчеркивается необходимость мирного урегулирования, поскольку инциденты на приграничной зоне, обстрелы населенных пунктов, действия снайперов, попытки диверсии, создают опасность возобновления широкомасштабных военных действий. Как и в случае предыдущего заявления Минской Группы ОБСЕ, здесь существует то сознание, что напряжение настолько обострилось вследствие действий Азербайджана. Однако практических шагов я не вижу. Проблема не только в том, что у ЕС нет мандата для урегулирования конфликта, и должен просто помогать Минской Группе ОБСЕ. Существует также следующая проблема: рычаги давления ЕС на Азербайджан ослабли, и поэтому режим Алиева ужесточает насилия, учиняя расправы над журналистами, правозащитниками и другими.
— Возможно ли окончательное регулирование без установления демократии в двух странах, что сделал Евросоюз за это время для установления демократии в Армении и Азербайджане? Как Вы думаете, для чего ЕС это урегулирование, возможно, это урегулирование нужно для быстрого снижения зависимости от российского газа?
— Такая необходимость снижения зависимости от российского газа существует, поэтому было предложено создать энергетический союз ЕС. Согласно проекту, Алжир, Азербайджан, Казахстан, Туркменистан, а также Иран рассматриваются, как перспективные поставщики, благодаря которым нужно снизить импорт газа из России. Кроме того, в документе, подготовленном Европейской комиссией, членам ЕС советуют построить терминалы для импорта жидкого газа.
Причиной того, что урегулирование считают приоритетом, может быть также то, что в случае возобновления широкомасштабных военных действий, влияние России в отношении региона еще больше усилится. И без того, конфликт уже создал условия для расширения российских военных структур. Кроме того, Грузия постоянно находится под угрозой, и наряду с возобновлением широкомасштабных военных действий в зоне Карабахского конфликта, в случае оккупации Грузии, ЕС будет отрезан от Центральной Азии, не имея путей сообщений, минующих Россию.
Что касается возможности урегулирования, то это зависит не только от демократизации. Но, как я уже отметил, рычаги воздействия ЕС (и вообще, Запада) на Азербайджан ослабли, что не внушает надежды на демократизацию. А характер декларации 100-летней годовщины Геноцида подразумевает, что вновь усилится изоляция Армении и влияние России.
— Верховный представитель ЕС по внешним вопросам Федерика Морегини и комиссара ЕС по вопросам политики расширения Восточного соседства Йоханнес Хан представили обновленный вариант программы Восточного соседства. Предполагается проявить более дифференцированный и особенный подход, чтобы не навредить интересам стран-членов Восточного партнерства. А Армения в свою очередь заявляет, что в Евросоюзом не возобновляла переговоры, речь пока идет «об обмене мыслями». Какой документ можно ожидать относительно Армении, учитывая членство Армении в ЕАЭС? Речь, например, может идти о политическом компоненте Ассоциативного соглашения?
— Учитывая то, что было сказано выше об изоляции Армении, я не настроен оптимистично даже сугубо в плане вероятности принятия политического компонента. Вообще, без разрешения России, власти Армении не возобновят переговоры, между тем, известно об отрицательном отношении России к сближению Армения-ЕС в рамках Восточного партнерства, что проявилось также в заявлении, которое сделал недавно К. Косачев.
— Я попросил бы прокомментировать также и внутриполитические события в Армении. С «тройкой» общество связывало определенные надежды, но, как выяснилось, напрасно. Сейчас как охарактеризуете сложившуюся ситуацию? Смогут ли другие силы воспользоваться пробелом, возникшим на оппозиционном поле, которые хотя бы в важнейшем внешнеполитическом вопросе не будут поддерживать властей?
— Гагик Царукян упустил свой звездный час, возможно, звучит парадоксально, но этот звездный час настал сразу после выступления Сержа Саргсяна 12-го февраля, когда можно было сразу на следующий день собрать несколько десятков тысяч демонстрантов, начав гражданское неповиновение. В результате отсрочки активных действий до 20-го февраля, удобный момент был упущен. Это был не первый случай, когда возникла ситуация «вчера было рано, а завтра будет поздно» (например, 26-го февраля 2008-го года также был такой поворотный момент, в 2003-ом году тоже был такой момент), и эта возможность вновь была упущена.
В настоящее время возникла ситуация, когда С. Саргсяну удалось консолидировать режим, и расчленить оппозицию, причем, этот процесс расчленения может еще продолжаться. Что касается других сил, то проблема в том, удастся ли сломать стереотип «не будет русских, мы погибнем», и влияние мифа о «вековой дружбе», в условиях российского информационного террора.
— А остальные оппозиционные силы, кажется, решают проблемы лидерства. Выступление Тер-Петросяна на митинге 1-го марта, кажется, свидетельствовало об этом. Как Вы считаете, силы-члены «тройки» могут вновь «восстановиться», или отступлением ППА также закрыт и вопрос остальных сил?
— Одно из последствий ухода Г. Царукяна и других из ППА – это проблема дальнейшего финансирования оппозиции. Очевидно, что никто из олигархов не осмелится больше поддержать оппозицию. Еще одной проблемой является невозможность пользоваться возможностями, предоставляемыми телевидением. Поэтому, в организационном плане есть сложности, для преодоления которых может потребоваться радикальное изменение стиля работы.
