Собеседник Первого Информационного – руководитель парламентской фракции АРФД Армен Рустамян.
— Господин Рустамян, в эти дни Серж Саргсян с парламентскими и внепарламентскими силами обсуждает пакет конституционных изменений, каждому предлагает представить свои предложения. Во-первых, как Вы оцениваете этот процесс, может ли он быть эффективным, и как Вы оцениваете позицию политических сил, когда месяц назад они были категорически против конституционных изменений, а сегодня спешат на переговоры с Сержем Саргсяном?
— Во-первых, считаю вполне естественными совещания, потому что Конституция – это такой документ, который относится ко всем, независимо от того, кто какую позицию выражал до этого, потому что если Конституция будет принята, мы все будем вынуждены жить при таких порядках. Для меня было совершенно непонятно мнение политических сил относительно того, что не нужно идти на обсуждение. Это самое непонятное и самое нелогичное поведение, которое может проявить политическая сила. Можно иметь свое мнение, но участие в обсуждениях не будет мешать тому, чтобы защищать свое мнение. Напротив, это может дополнить, отшлифовать тот документ, о котором идет речь. Мы уже давно выразили мнение, что такой документ, как Конституция, не может игнорироваться, каждая политическая сила должна попытаться закрепить свои представления во время этих встреч. Это важно. И то, что происходит, я считаю вполне естественным процессом, тем более, что, по сути, необходимо достичь максимально широкой консолидации на политическом поле, потому что предполагается, что конституционные реформы будут проходить по этой логике. Наши мнения уже известны, мы уже давно проводим эти обсуждения. Мы уже больше года ведем переговоры, связанные с этими вопросами, и наши предложения, если не сказать, основные требования, которые в этом плане ставились в основу реформ, а также посредством работы с профессиональными комиссиями мы достигли того, что опубликованное сегодня почти на 80-90 процентов совпадает с нашими подходами.
— А какому требованию АРФД Серж Саргсян или оппозиция так и не пошли навстречу, поскольку Вы отметили, что почти…
— Это «почти», которое было, мы уточнили в 10 пунктах, которые мы представили в январе. Наверно, многие помнят о том, что мы сказали, что эта концепция на 80 % совпадает с нашими подходами, и дана полная оценка сложившейся ситуации, но всегда остаются пробелы, которые могут не учитываться в стадии реализации. Поскольку, когда вопрос идет к конкретизации, одно дело концепция, и совершено другое – проект, который в конце у нас будет по новой Конституции. Для того, чтобы развеять наши сомнения, мы изложили предложения, обобщенные в 10 пунктах вместе с концепцией. Там видны некоторые уточнения, некоторые конкретизации, чтобы сохранить направление до перехода к парламентской системе.
— Многие оппозиционные деятели отмечают, что важно обеспечение контролирующей функции оппозиционных деятелей, сил. Какое у Вас мнение по этой части, и будет ли зафиксирован успех?
— Если помните, наши предложения относительно конституционных изменений исходили из известных 7 пунктов. В этих 7 пунктах политический блок имел три основных направления. Первое – перейти к парламентской системе управления, второе – радикальные реформы избирательной системы с переходом к 100-процентой пропорциональной избирательной системе, и третье – что, по-моему, имеет более важное значение, в плане оздоровления системы управления, это формирование единой системы оппозиция-власть, в которой оппозиции должны предоставить рычаги контроля, возможности, потому что этот контроль над властями, лучше оппозиционных сил никто не сможет осуществить. Это действительно поспособствуют оздоровлению атмосферы, и в первую очередь, это относится к возможности контроля над антикоррупционной борьбой. Да, было бы очень хорошо, если бы остальные политические силы защищали это мнение именно во время этих переговоров. Сегодня мы также рады, что в этом вопросе мы не одни ведем переговоры с властями, и если присоединятся остальные политические силы, то требования будут более полноценными, и мы сможем достичь более глубоких реформ. Более того, когда у нас была «четверка», и мы устанавливали 12 пунктов, по крайней мере, 2 пункта из этих 12пунктов имели отношение к этим проблемам, в частности, один был относительно избирательной системы, а другой относительно разработки закона об оппозиции. Вопрос в этом.
— АНК так и не поступило предложение о встрече. Разве это не говорит о дефиците толерантности?
— Я не знаю подробностей, наверно, АНК не хочет встретиться, если бы хотела, то я не думаю, что приглашение запоздало бы, у меня нет такого впечатления, что кого-то хотят вытеснить из этого поля. Просто АНК ведет себя, как враждебная оппозиция, и вообще отказывается от обсуждений. До сих пор, когда возникает такой вопрос, даже не хотят затрагивать имя президента в таком документе. Это, я считаю, исходит также и из этой тактики.
— То, что произошло за последний месяц во внутриполитической жизни Армении, не было ли направлено на проведение конституционных изменений без потрясений, имею в виду произошедшее с ППА, или расформирование неправительственной «тройки»?
— Вопрос именно в том, почему объединились вокруг этой проблемы. В «четверке» мы очень мирно и дружно работали, и добивались успехов, пока не появился краеугольный вопрос, который расколол союз. Мы тогда говорили, что не нужно превращать конституционные изменения в вопрос жизни и смерти. Это требование было абсолютно антиполитологическим, потому что можешь сказать, что ты против этого конституционного проекта, что принимается неправильная система, и подтолкнуть общество, чтобы оно проголосовало против референдума, но сказать, что я не позволю осуществить конституционные изменения, это уже антиконституционное требование, чем и воспользовались власти. Это поведение оппозиции было хорошим подарком властям. Они сами себя ослабили, и власти воспользовались этим. Если кому-то казалось, что, достаточно того, чтобы на площади собрались несколько десятков тысяч людей, и власти любезно уйдут, то они глубоко ошибались, этого бы не произошло. Об этом заявили власти, после чего «тройка» перестала существовать.
— Как Вы оцениваете деятельность ППА сегодня? Разве то, что в эти дни происходит в партии, не говорит о том, что это была человек-партия? Что доказало произошедшее в течение этого месяца?
— Доказало одну простую истину: что означает состоявшаяся партия, что означает пока не состоявшаяся партия. Да, мы давно говорили, что в Армении партийная система еще полноценно не состоялась. Мы часто видим партии, которые созданы вокруг одного человека. Посмотрите, что происходит вокруг этой партии, естественно, она создана вокруг одного человека, и если этот человек существует, то партия тоже существует, если нет этого человека, то партии тоже нет. В этом трагедия нашего политического поля. Мы должны как можно скорее сойти с этого пути, и как можно быстрее изменить систему.
У государства должна быть единая система-власть-оппозиция. Об этом мы уже говорим многие годы, но нас не понимают. Я считаю, что придет время, и все встанет на свои места.
— АРФД тоже неоднозначно воспринимается в обществе, и в этом плане у АРФД тоже есть проблемы.
— Да, у всех есть проблема с доверием, когда в отношении всех партий возникает недоверие, народ не доверяет ни одной силе, то это исходит именно из этих явлений. Мы, конечно, в этой среде затрудняемся убеждать в том, что АРФД – это партия, у которой есть своя последовательная политическая линия, действует, живет, существует уже 125 лет. Многие говорили, что Дашнакцутюн – это старая партия, уже пожила свое, но те, кто так говорили, не прожили и жизнь бабочки. Значит, что-то есть, что АРФД столько лет живет.
— То есть, ППА является партией, основанной на деньгах?
— Не только на деньгах, но и на личности. Сейчас я с трудом представляю ППА без Гагика Царукяна. Как это будет, я не знаю. Я, конечно, не хотел бы, чтобы политическое поле опустело, потому что это не выгодно всем. Нейтрализация, уничтожение, унижение партий – недостойное дело, не способствует развитию политических процессов. Напротив, нужна сильная власть, сильная оппозиция, и серьезные механизмы и рычаги для противовеса. Мы говорим именно о том, что должна сформироваться соответствующая политическая система, чтобы она была стабильная и прочная.
— Получается так, что когда оппозиционные или неправительственные силы переходят установленный властями Рубикон, то происходит то, что произошло с ППА, начинаются давления. Сегодняшним властям выгодно иметь сильную оппозицию?
— Никаким властям это не выгодно, но мы должны заставить, чтобы это было так. Любая власть, действуя в создавшейся системе, будет думать об одном: как сделать так, чтобы укрепить и сохранить свою власть, и получилось так, что за это время усовершенствовалась эта система воспроизводства. Это системное явление, а наши коллеги думали, что это обусловлено личностью. А мы говорили, что если эта система сохранится, то кто бы ни был четвертым президентом, все равно, ничего не изменится. Они не хотели понимать этого, это было нашим основным требованием – изменить систему таким образом, чтобы тот, кто придет потом, не повторял прежних ошибок.
— Есть ли гарантии того, что после конституционных изменений у нас будет другая ситуация?
— Да, конечно, эти гарантии показал весь мир, во всех странах мира меняются президенты, но курс страны не меняется. Многие граждане даже не знают, кто является их президентом, но состояние их страны, условия, права, основные механизмы и атрибуты правового государства сохраняются. Мы говорим об этом. Конечно, личности важны, поскольку хорошие личности на своем месте преумножают роль и значение этого места, но это место и система должны быть такими, чтобы можно было сдержать его, потому что в основном ты должен исходить из той системы, что он склонен злоупотреблять своей властью, использовать свою должность в собственных интересах. Это мир давно уже понял, и создал такие механизмы, чтобы довести эти злоупотребления до минимума, и страны стали странами. Мы говорим, что имеющийся международный опыт нужно применить в Армении.
— У Сержа Саргсяна есть политическая воля для реального осуществления этих изменений?
— Да, сейчас мы видим это. А Серж Саргсян видит, что все президенты, которые становятся бывшими, недовольны сложившейся ситуацией. Какие есть гарантии, что у него тоже не будут недовольства. В конце концов, он тоже однажды станет бывшим президентом, и как сделать, чтобы не оказаться в той ситуации, в которой оказались и первый, и второй президенты. Система должна быть такой, чтобы всегда быть защищенным, где бы ты ни находился, а не быть защищенным только обстоятельством нахождения внутри системы. А что делать народу, который находится вне этой системы, ты тоже однажды окажешься там. Ведь не все имеют вечные гарантии защиты от создавшейся системы власти.
