Гость передачи Realpolitik Первого Информационного – председатель пресс-клуба Еревана Борис Навасардян. Интервью состоялось 16-го марта.
— В эти дни в Ереване проходит пленарное парламентское заседание Восточного партнерства – 4-ое пленарное заседание «Евронеста». Звучат разные мнения, что это для члена ЕАЭС Армении важный момент, когда впервые, по сути, такое мероприятие проходит в стране, которая является членом ЕАЭС. Почему так важно это пленарное заседание?
— Если попытаемся оценить по стандартам большой политики, то нет никакой важности, поскольку, в конце концов, эти заседания должны проходить, как в странах ЕС, так и на территории стран-партнеров по программе Восточного партнерства, тем более, что одно из пленарных заседаний состоялось в Баку, естественно, была договоренность, что одно из заседаний обязательно должно состояться в Ереване. Это обязательно должно соблюдаться, в противном случае, Армения выступила бы против проведения этого мероприятия в Баку. А если отойти от большой политики, то, естественно, очень важно, что люди, имеющие большое политическое влияние в своей стране, приехали в Ереван, появилась возможность общаться с ними, обсуждать вопросы с отдельными депутатами, с ведущими деятелями партии, и вопросе общего впечатления имеет большое значение, скажем то, что представители общества Армении-члена ЕАЭС интересуются этим мероприятием, на утреннем заседании я не присутствовал, но мои коллеги рассказали, что интерес нашего гражданского общества, журналистов настолько велик к этому мероприятию, что даже не было свободных мест. Это, конечно, оставляет положительное впечатление о стране, об обществе.
— Как бывший руководитель гражданской платформы Восточного партнерства, хочу, чтобы Вы оценили недавнее заявление руководителя внешнеполитического ведомства ЕС о том, что ЕС идет в направлении принятия дифференцированной политики, и к тем, кто, являются сторонниками развития более глубоких и объемных отношений, будет ответное отношение со стороны ЕС, и в соответствии с этим, Армения может оказаться на одной плоскости с Беларусью и Азербайджаном. Во-первых, как Вы оцениваете это решение, потому что была тенденция, когда после решения 3-го сентября различные чиновники ЕС, особенно министр иностранных дел Словении, кажется, переосмысливали, и пытались понять смысл решения, которое принял Ереван, особенно на фоне украинских событий, и насколько этот дифференцированный вариант может быть эффективным для Еревана и того же Брюсселя?
— Перед тем, как углубиться в смысл вопроса, хочу сказать, что дифференцированный подход – это единственное, что может быть эффективным в этих условиях, поскольку, когда начиналась программа Восточное партнерство в 2008-2009 годах, когда обсуждалась эта концепция, было решение, что в каком бы состоянии на уровне реформ ни были их партнеры – эти 6 стран, считают, что они имеют равные возможности сближения отношений с Евросоюзом, и тот, кто немного отставал, мог догнать других, или тот, кто опережал всех, мог остановиться, но в основном, как перспектива, отношения со всеми были на равной плоскости. И Армения в каком-то смысле воспользовалась этим, когда в течение первых месяцев было не столь ясно, будем ли мы проводить переговоры вокруг Ассоциативного соглашения, или нет. Но с первого дня Восточного партнерства Армения, фактически, приобрела тот же статус, что и Грузия. Молдова, Украина, которые до этого считались странами другого класса. Но после Вильнюса необходимость в дифференцированном подходе стала для всех ясна, потому что, в конце концов, страны по-разному воспользовались, или не воспользовались представленной возможностью. Три страны подписали Ассоциативное соглашение, а для остальных стран, фактически, по крайней мере, в ближайшее время это невозможно сделать, и не ясно, когда можно будет, все зависит от политики расширения ЕС. Здесь ясно, что Армения находится в отдельной лиге, не с теми тремя странами, и не с Беларусью и Азербайджаном, поскольку власти Беларуси и Азербайджана никогда не были сторонниками многосторонних отношений с ЕС. Беларусь интересуют проблемы экономической модернизации, а Азербайджан – проблемы энергетической безопасности. А интересы Армении имеют более широкий спектр не только в политических, но и торговых отношениях. Здесь единственным стесняющим обстоятельством для Армении являются обязательства вокруг договора о членстве в ЕАЭС. Внутри у нас нет никаких ограничений вокруг интеграции с ЕС.
— Но чиновники ЕС уверены, что знают внутренние настроения, и если уменьшат стремления в вопросе углубления сотрудничества с Ереваном, не пострадает ли то видение, те стремления, которые действительно были, но 3-го сентября, исчезли?
— Естественно, существует много препятствий для Армении, в первую очередь они связаны с довольно осторожными настроениями в ЕС в отношении углубления отношений, и это очень серьезное обстоятельство, поскольку, в конце концов, чтобы Европейская комиссия каким-то образом развивала переговоры с Арменией, должна получить мандат от всех 28 стран-членов, а в этих странах, как мы понимаем, отношение к Армении разное, особенно после 3-го сентября 2013-го года. То же самое можно сказать и об Армении. Если до 2012-2013гг был глубокий водораздел в нашем обществе насчет того, какое направление мы примем, но геополитические события привели к тому, что, кажется, эти направления невозможно развивать в равной степени, сопоставить эти два направления, и вокруг этого проявились серьезные политические, общественные противоречия в нашей жизни. В условиях таких противоречий очень трудно осуществлять серьезный диалог с ЕС. То есть, есть двусторонние препятствия и здесь, когда нужно учитывать все дипломатические и геополитические факторы. Я не знаю, насколько Армения готова к этому.
