Одно из существенных особенностей нынешней ситуации в Армении находится в рамках взаимоотношений власть-олигархия, что является одним из обстоятельств, предопределяющих решительность и фатальность ситуации.
Речь идет о том, что после политической ликвидации Царукяна, очевидно все больше назревает столкновение интересов олигархии и властей. Безусловно, в чисто классическом смысле, в Армении такие понятия, как олигархия и власть – взаимосвязаны. Олигарх – это крупный капиталист, который также наделен и политической властью. Более того, в Армении многие из наделенных политической властью стали крупными капиталистами, и с этой точки зрения все более чем запутано. Но, наряду с принятием условности, следует уточнить, что под олигархией я имею в виду тех представителей крупного бизнеса, которые де-юре имеют статус власти, максимум мандат депутата, взамен, они вкладывают свои экономические возможности в процесс воспроизводства лиц, де-юре имеющих более высокие должности, получая от них дополнительные привилегии.
То есть, так называемая олигархия, как таковая, кажется, де-юре не несет ответственности перед обществом за деятельность властей. Она максимум несет ответственность по части своего мандата. Но вот так называемые власти, несут ответственность, как по части своего статуса власти, начиная с должности президента, как и по части депутатского мандата этого олигарха, поскольку все знают, что этот мандат получен в рамках власти.
Таким образом, получается интересная ситуация, что олигарх может вести себя, как обычно, то есть, обогащаться «традиционными» армянскими методами, но власти больше не могут как прежде наплевать на общество, и не отвечать за поведение этого олигарха, поскольку общество стало более требовательном, общество стало более организованным, сформировало различные механизмы для обслуживания своих интересов.
Значит, властям не остается ничего другого, как сказать олигархам, чтобы они начали вести себя скромнее, сдерживали свой аппетит, сдерживали свое желание еще больше обогатиться, поскольку за все это власти больше не могут находить удовлетворительные ответы перед обществом. Еще немного, и общество может взорваться. Причем, примечательно то, что в настоящее время никто не может сказать, сколько продлится это немножко, и в какой момент может произойти общественная вспышка.
Если даже считать, что власти находят выход для преследования своих интересов посредством хоть и формального публичного противостояния с олигархией, значит, проблема не в том, о чем договариваются власти и олигархия за кулисами, за заявлениями о борьбе с монополиями и олигополиями.
Проблема в том, что существует эта естественная диктовка, которая выходом для властей оставляет только борьбу с олигархией. Что-что, но многие представители олигархии, живущие и действующие преимущественно с помощью инстинктов, хорошо знают, насколько влиятельнее любая естественная ситуация по сравнению с искусственными процессами. Следовательно, олигархия не может не осознавать, что если возникла естественная потребность в противопоставлении властей и олигархии, то договоренности относительно сохранения этого противопоставления в рамках формальности уже становятся строго относительными и непостоянными.
