Собеседник Первого Информационного – директор Армянского центра политических и международных исследований, политолог Агаси Енокян.
— Господин Енокян, встречи Сержа Саргсяна с парламентскими и внепарламентскими силами стали поводом для критики. Многие отмечают, что этим шагом оппозиционное поле еще больше нейтрализуется. На Ваш взгляд, насколько правильным было принятие приглашения?
— Если Серж Саргсян хочет провести конституционные изменения, естественно, он должен максимально нейтрализовать сопротивление, и первым шагом стало то, что произошло с ППА. Вторым шагом были обсуждения со всеми силами, которые создают впечатление, что оппозиция в действительности идет на такие обсуждения, независимо от того, какие результаты будут.
— Тем не менее, является ли поводом для беспокойства то, что эти силы пошли на обсуждение с Сержем Саргсяном?
— А что должны были сделать? Сейчас политическое поле полностью однополюсное, у них проблема с тем, чтобы понять свое место, определить свое место, и естественно, независимо от того, что они между собой проводят обсуждения, с властями тоже должны провести консультации, чтобы понять, на какой стороне они будут.
— Существует мнение, что в последний момент Россия не позволит провести конституционные изменения в Армении, поскольку парламентская модель против всей структуры ЕАЭС. Возможно ли то, что все это имитационные шаги, и нужно выиграть время?
— Конституционными реформами, естественно, Серж Саргсян больше решает проблему продления своей власти. Это нормально, поскольку задача любой власти – это продление своей власти. Переход к парламентской системе управления может стать одним из шагов для решения этой проблемы. В настоящее время самая большая проблема в том, нужна ли России власть Сержа Саргсяна или нет. Если России нужно, чтобы Серж Саргсян сохранил свою власть, то я думаю, что на это они не обратят внимания, и все, что происходит до сих пор, показывает, что Россия хочет, чтобы Серж Саргсян сохранил свою власть.
— Почему, на Ваш взгляд, нужно было именно сейчас осуществлять изменения в Армении? И разве старая Конституция не давала возможность для воспроизводства власти, тем более, что Серж Саргсян говорит, что не будет президентом, не будет председателем Национального Собрания?
— Когда была выдвинута идея конституционных изменений? Когда по требованию ППА Овика Абраамяна назначили премьер-министром. То есть, здесь ППА предлагалось пакетное решение со стороны Сержа Саргсяна: если вы хотите должность премьер-министра, хорошо, в таком случае, вы тоже должны согласиться с тем, чтобы я тоже оставался президентом, продолжал президентство. Тогда была такая договоренность. Это означает, что в то время Серж Саргсян получил гарантии, что Роберт Кочарян не вступит в игру. Сейчас то, что произошло с ППА, показало, что они попытались нарушить эту договоренность. И поэтому после решения вопроса ППА Серж Саргсян приступил ко второму действию.
С другой стороны, в действительности Конституция Армении плохая, я думаю, что это ни для кого не секрет, но это не значит, что следующая Конституция будет лучше. Нет никаких гарантий, что следующая будет лучше. Сейчас Серж Саргсян хочет изменить Конституцию не для того, чтобы сделать ее лучше, потому что если бы хотел сделать лучше, то просто попробовал бы одну, потом другую, чтобы показать, что он уже работает по хорошей Конституции, для этого просто нет времени. Так что, его поджимает время. Нужно понять, если он хочет продлить власть посредством конституционных изменений, то это еще не самое плохое, что может произойти. Мы видели более плохие попытки продления власти, например, 1-ое Марта [2008-го года], или 27-ое Октября [1999-го года]. То есть, конституционные изменения — не самый худший вариант.
— Серж Саргсян говорил о недостатках парламентской модели управления, отметил, что возможно, останется старый вариант, но более усовершенствованный. Это не просто очередная имитация?
— Здесь вариант, о котором Вы сказали, что, возможно, из ЕАЭС не позволят перейти к парламентской модели, поэтому Серж Саргсян этим обеспечивает возможность спасти свое лицо, пока эти вопросы полностью не будут обсуждены в более широком формате.
— В конце прошлой недели Серж Саргсян выступил с довольно жестким заявлением, отметив, что нас беспокоит то обстоятельство, что Россия под разными предлогами продает оружие Азербайджану. Армянский солдат, стоящий на границе, осознает, что его пытаются убить из российского оружия. И эту проблему нужно решить. Это первая жесткая позиция, на Ваш взгляд, чем это обусловлено? Возможно ли то, что у Сержа Саргсяна больше нет опасений со стороны России, поскольку во внутриполитической жизни Армении нет никаких угроз для него? И он стал более смелым? Как Вы считаете, чем было обусловлено это его жесткое выступление?
— То, что во внутриполитической жизни Армении нет никаких угроз, это очевидно. А что касается России, то я не думаю, что он не боится, не видит никакой угрозы. Просто проследив за развитием этих событий, с одной стороны, за действительно ослабленным нынешним состоянием России, за всем процессом становления ЕАЭС, с другой стороны, возможно, также воодушевленный тем, что происходит в Армении на европейском векторе, Серж Саргсян открывает место для того, чтобы отодвинуться от России в сторону Европы. Так что, это не радикальный шаг.
— Этот шаг был бы радикальным, если бы он оказался от ОДКБ, или вышел из ЕАЭС?
— Этот шаг был бы радикальным, если бы он вышел из ЕАЭС, для этого есть много причин, начиная с того, что вместо того, чтобы улучшиться, экономическая ситуация в Армении постепенно ухудшается, вместо того, чтобы увеличиться, экспорт в Россию после вступления в ЕАЭС сократился, вплоть дошло до того, что его лично оскорбили, не пригласив на встречу ЕАЭС. Так что, причин много.
— Какие существуют выходы из этой ситуации, когда в Армении фактически нет оппозиционного полюса? Может ли за очень короткое время и очень быстро сформироваться этот полюс, или за короткое время удостоится уничтожения со стороны властей?
— Думаю, в течение 1-1.5 года сформируется такой полюс, здесь более важны процессы, протекающие в России. То есть, хотя бы часть политических сил Армении должна понимать, что не нужно видеть будущее Армении в России, что для формирования сил, политической позиции в Армении не нужно получать «добро» от Кремля, вот тогда и сформируется реальная оппозиция. Я полагаю, что в России процессы будут протекать быстро, и в течение одного года в Армении сформируется такая сила. Здесь проблема не столько в процессах, происходящих в Армении, сколько в России.
— На прошлой неделе уже бывший сопредседатель парламентской ассамблеи Евронеста, депутат Верховной Рады Украины Борис Тарасюк в Ереване выступил с заявлением, в котором говорилось, что нельзя быть наполовину беременной, Армения выбрала путь ЕАЭС, и не может заключить Ассоциативное соглашение. Многие охарактеризовали жесткими и резкими его оценки.
— Тарасюк правильно говорит. С самого начала Армения согласилась с «или-или», и то, что выбрала ЕАЭС, это вечное наказание для нее. Естественно, должна искать пути, чтобы исправить ошибку, которую допустила, и поэтому должна попытаться найти пути сближения с Европой. Для всех очевидно, что путь ЕАЭС полностью провалился.
— Тем не менее, осуществятся ли конституционные изменения в Армении, или в последний момент что-то изменится?
— Что-то, тем не менее, изменится, но что – трудно сказать. То есть, в Конституции будут всего лишь дополнения, изменения статей, или же полное изменение Конституции? Это вопрос. До сих пор нет ответа на этот вопрос.Собеседник Первого Информационного – директор Армянского центра политических и международных исследований, политолог Агаси Енокян.
— Господин Енокян, встречи Сержа Саргсяна с парламентскими и внепарламентскими силами стали поводом для критики. Многие отмечают, что этим шагом оппозиционное поле еще больше нейтрализуется. На Ваш взгляд, насколько правильным было принятие приглашения?
— Если Серж Саргсян хочет провести конституционные изменения, естественно, он должен максимально нейтрализовать сопротивление, и первым шагом стало то, что произошло с ППА. Вторым шагом были обсуждения со всеми силами, которые создают впечатление, что оппозиция в действительности идет на такие обсуждения, независимо от того, какие результаты будут.
— Тем не менее, является ли поводом для беспокойства то, что эти силы пошли на обсуждение с Сержем Саргсяном?
— А что должны были сделать? Сейчас политическое поле полностью однополюсное, у них проблема с тем, чтобы понять свое место, определить свое место, и естественно, независимо от того, что они между собой проводят обсуждения, с властями тоже должны провести консультации, чтобы понять, на какой стороне они будут.
— Существует мнение, что в последний момент Россия не позволит провести конституционные изменения в Армении, поскольку парламентская модель против всей структуры ЕАЭС. Возможно ли то, что все это имитационные шаги, и нужно выиграть время?
— Конституционными реформами, естественно, Серж Саргсян больше решает проблему продления своей власти. Это нормально, поскольку задача любой власти – это продление своей власти. Переход к парламентской системе управления может стать одним из шагов для решения этой проблемы. В настоящее время самая большая проблема в том, нужна ли России власть Сержа Саргсяна или нет. Если России нужно, чтобы Серж Саргсян сохранил свою власть, то я думаю, что на это они не обратят внимания, и все, что происходит до сих пор, показывает, что Россия хочет, чтобы Серж Саргсян сохранил свою власть.
— Почему, на Ваш взгляд, нужно было именно сейчас осуществлять изменения в Армении? И разве старая Конституция не давала возможность для воспроизводства власти, тем более, что Серж Саргсян говорит, что не будет президентом, не будет председателем Национального Собрания?
— Когда была выдвинута идея конституционных изменений? Когда по требованию ППА Овика Абраамяна назначили премьер-министром. То есть, здесь ППА предлагалось пакетное решение со стороны Сержа Саргсяна: если вы хотите должность премьер-министра, хорошо, в таком случае, вы тоже должны согласиться с тем, чтобы я тоже оставался президентом, продолжал президентство. Тогда была такая договоренность. Это означает, что в то время Серж Саргсян получил гарантии, что Роберт Кочарян не вступит в игру. Сейчас то, что произошло с ППА, показало, что они попытались нарушить эту договоренность. И поэтому после решения вопроса ППА Серж Саргсян приступил ко второму действию.
С другой стороны, в действительности Конституция Армении плохая, я думаю, что это ни для кого не секрет, но это не значит, что следующая Конституция будет лучше. Нет никаких гарантий, что следующая будет лучше. Сейчас Серж Саргсян хочет изменить Конституцию не для того, чтобы сделать ее лучше, потому что если бы хотел сделать лучше, то просто попробовал бы одну, потом другую, чтобы показать, что он уже работает по хорошей Конституции, для этого просто нет времени. Так что, его поджимает время. Нужно понять, если он хочет продлить власть посредством конституционных изменений, то это еще не самое плохое, что может произойти. Мы видели более плохие попытки продления власти, например, 1-ое Марта [2008-го года], или 27-ое Октября [1999-го года]. То есть, конституционные изменения — не самый худший вариант.
— Серж Саргсян говорил о недостатках парламентской модели управления, отметил, что возможно, останется старый вариант, но более усовершенствованный. Это не просто очередная имитация?
— Здесь вариант, о котором Вы сказали, что, возможно, из ЕАЭС не позволят перейти к парламентской модели, поэтому Серж Саргсян этим обеспечивает возможность спасти свое лицо, пока эти вопросы полностью не будут обсуждены в более широком формате.
— В конце прошлой недели Серж Саргсян выступил с довольно жестким заявлением, отметив, что нас беспокоит то обстоятельство, что Россия под разными предлогами продает оружие Азербайджану. Армянский солдат, стоящий на границе, осознает, что его пытаются убить из российского оружия. И эту проблему нужно решить. Это первая жесткая позиция, на Ваш взгляд, чем это обусловлено? Возможно ли то, что у Сержа Саргсяна больше нет опасений со стороны России, поскольку во внутриполитической жизни Армении нет никаких угроз для него? И он стал более смелым? Как Вы считаете, чем было обусловлено это его жесткое выступление?
— То, что во внутриполитической жизни Армении нет никаких угроз, это очевидно. А что касается России, то я не думаю, что он не боится, не видит никакой угрозы. Просто проследив за развитием этих событий, с одной стороны, за действительно ослабленным нынешним состоянием России, за всем процессом становления ЕАЭС, с другой стороны, возможно, также воодушевленный тем, что происходит в Армении на европейском векторе, Серж Саргсян открывает место для того, чтобы отодвинуться от России в сторону Европы. Так что, это не радикальный шаг.
— Этот шаг был бы радикальным, если бы он оказался от ОДКБ, или вышел из ЕАЭС?
— Этот шаг был бы радикальным, если бы он вышел из ЕАЭС, для этого есть много причин, начиная с того, что вместо того, чтобы улучшиться, экономическая ситуация в Армении постепенно ухудшается, вместо того, чтобы увеличиться, экспорт в Россию после вступления в ЕАЭС сократился, вплоть дошло до того, что его лично оскорбили, не пригласив на встречу ЕАЭС. Так что, причин много.
— Какие существуют выходы из этой ситуации, когда в Армении фактически нет оппозиционного полюса? Может ли за очень короткое время и очень быстро сформироваться этот полюс, или за короткое время удостоится уничтожения со стороны властей?
— Думаю, в течение 1-1.5 года сформируется такой полюс, здесь более важны процессы, протекающие в России. То есть, хотя бы часть политических сил Армении должна понимать, что не нужно видеть будущее Армении в России, что для формирования сил, политической позиции в Армении не нужно получать «добро» от Кремля, вот тогда и сформируется реальная оппозиция. Я полагаю, что в России процессы будут протекать быстро, и в течение одного года в Армении сформируется такая сила. Здесь проблема не столько в процессах, происходящих в Армении, сколько в России.
— На прошлой неделе уже бывший сопредседатель парламентской ассамблеи Евронеста, депутат Верховной Рады Украины Борис Тарасюк в Ереване выступил с заявлением, в котором говорилось, что нельзя быть наполовину беременной, Армения выбрала путь ЕАЭС, и не может заключить Ассоциативное соглашение. Многие охарактеризовали жесткими и резкими его оценки.
— Тарасюк правильно говорит. С самого начала Армения согласилась с «или-или», и то, что выбрала ЕАЭС, это вечное наказание для нее. Естественно, должна искать пути, чтобы исправить ошибку, которую допустила, и поэтому должна попытаться найти пути сближения с Европой. Для всех очевидно, что путь ЕАЭС полностью провалился.
— Тем не менее, осуществятся ли конституционные изменения в Армении, или в последний момент что-то изменится?
— Что-то, тем не менее, изменится, но что – трудно сказать. То есть, в Конституции будут всего лишь дополнения, изменения статей, или же полное изменение Конституции? Это вопрос. До сих пор нет ответа на этот вопрос.
