Собеседник Первого Информационного – председатель ереванского пресс-клуба Борис Навасардян.
— Господин Навасардян, после подписания армяно-турецких протоколов, были осуществлены ряд армяно-турецких программ. Если обобщить 100-летнюю годовщину Геноцида, на Ваш взгляд, насколько процессы, происходящие в последнее время, будут способствовать сближению армяно-турецких отношений, или в данный момент они еще больше зашли в тупик?
— Сложный вопрос, и трудно однозначно ответить. В краткосрочной перспективе отношения могут обостриться, поскольку реакция Турции довольно нервная и агрессивная. Это не было ни для кого неожиданностью. Но если смотреть чуть дальше, то я думаю, что Турция, будучи весьма прагматичной страной, исходя из своих интересов, может откорректировать свой сегодняшний настрой. Это естественное явление, политические деятели, особенно в сложных международных ситуациях не всегда правильно рассчитывают интересы своей страны, и позднее принимают более рациональные решения. Когда семь лет назад была инициирована «футбольная дипломатия», власти Турции, в конце концов, поддались давлению собственных националистических кругов и Азербайджана, фактически, сорвав процесс урегулирования отношений. В то время Турция, по своим представлениям, приняла такое рациональное решение. Сейчас в условиях внимания к 100-летней годовщине Геноцида, и отрицания этого исторического факта, если все это не ограничится несколькими неделями до 24-апреля 2015 года, в Анкаре могу пересмотреть политику обострения отношений с Арменией, поскольку это отрицательно отражается на международном рейтинге и развитии государства. Мы видим, что те государства, которые озвучивают слово «геноцид», и используют его в различных принятых официальных документах, вовсе не противопоставляют, а напротив, в одном контексте представляют признание Геноцида и примирение между двумя странами. И именно Турция должна выбрать, какой процесс будет более приоритетным для международного сообщества, а также для Армении.
— Давутоглу выступил с заявлением, осуждая заявление Путина в Цицернакаберде. В частности, он отметил, что если делает такие заявления, то очевидно, что бросает тень на процессы Минской Группы. Не антиармянская ли это политика Турции, и не обостряются ли постепенно эти отношения? С другой стороны, многие выступление Путина оценивают сдержанным.
— Ту же оценку дал Давутоглу в случае Олланда. Обвинил эти страны в том, что они в Минской Группе являются необъективными игроками. Такое нелепое заявление со стороны опытного политического деятеля можно объяснить тем, что Анкара чувствовала себя обязанной реагировать на все, что связано со 100-летней годовщиной, и не успевала разработать аргументы, в условиях довольно активных международных реакций. Если сказанное Давутоглу удостоится внимания, то будет восприниматься, как примитивная спекуляция, ведь очевидно, что именно Турция выступает с наиболее необъективных позиций, и она не та страна, оценки которой важны для сопредседателей Минской Группы.
А выступление Путина в Цицернакаберде действительно было сдержанным, он был единственным из четырех руководителей стран, посетивших Армению в этот день, кто не использовал слово «геноцид».
— Программ, осуществляемых между двумя государствами в стадии обсуждений армяно-турецких протоколов было много, в частности, работы с гражданским обществом. Сейчас, когда, по сути, эти проколы больше не существуют, как эти стороны будут строить отношения? Есть мнение, что эти два народа уже давно помирились друг с другом, и осталось только примирение политической элиты. Разделяете ли Вы это мнение, и как должно обеспечиваться дальнейшее сосуществование двух народов в этом регионе? Дали ли эти события какие-то гарантии безопасности Армении, или напротив?
— Нет, конечно, не дали. Если мы говорим о полном примирении и обеспечении безопасности, то здесь официальная позиция играет первоочередную роль, а тот диалог, который произошел, и продолжается между представителями гражданского общества, всего лишь может сыграть способствующую роль. Нельзя сказать, что те усилия, которые были приложены со стороны средств массовой информации, общественных организаций, и академических кругов, привели к примирению двух народов. Некоторое сближение, взаимопонимание есть между интеллектуальными элитами, и людьми, владеющими совместным бизнесом, но это довольно тонкие слои общества.
— Россия утверждает, что в плане армяно-турецких отношений Россия может стать посредником, насколько это реалистично?
— Не думаю, что это реалистично, поскольку важно, на какую систему ценностей будет опираться страна, которая претендует на роль посредника. Россия сегодня осуществляет довольно эгоцентричную и циничную политику, которая не подразумевает соблюдения суверенитета, и национальных интересов бывших советских республик. Россия будет исходить только из собственных интересов, и в последнее время в условиях конфронтации с Западом стремится приобрести альтернативных партнеров. И в этом плане Турция для Москвы представляет большую ценность, со всеми вытекающими оттуда последствиями.
Я нахожу качественные различия в реакциях ведущих европейских стран, всего цивилизованного мира и России по поводу Геноцида. Представители западных стран, говоря о Геноциде, выражая поддержку Армении, руководствуются высокими ценностями, как бы в их поведении не проявлялись также и определенные меркантильные подходы. Мы понимаем, что этим они оправдывают те ожидания своих граждан, которые основаны на четких принципах. Россия не нуждается в таком послании своему обществу. Общество России, к сожалению, сегодня вместо того, чтобы предъявлять своим руководителям требования оставаться верными ценностям, требует удовлетворения имперских амбиций. В этих требованиях чувства соседних народов не учитываются. Это результат последовательной нейтрализации демократических институтов в России, и зомбирующей пропаганды. Что можно ожидать от такого рода посредника?
— Для чего нам или миру нужно было признание геноцида армян. Было много геноцидов, но, кажется, есть сосредоточенность именно на Геноциде армян. Что нам даст это признание?
— Особое внимание в отношении Геноцида армян понятно, потому это первый геноцид 20-го века, когда международное сообщество вообще начало думать о ценности человеческой жизни. До этого войны и массовые уничтожения в каком-то смысле считались естественными явлениями, и гуманистические теории были очень далеки от практической политики. И именно преступление в отношении армян, совершенное в первой половине 20-го века имеет важное значение для истории человечества. Геноцид сегодня удостаивается более широкой реакции, поскольку очевидны вызовы в отношении гуманистических ценностей. Жестокие войны на Ближнем Востоке и Йемене, украинские события заставляют вновь подчеркнуть ценность человеческой жизни. Говоря о геноциде, наши продвинутые современники стремятся защитить мир от новых угроз таких трагедий.
