Собеседник Первого Информационного – арменовед, публицист, старший научный сотрудник Матенадарана Назени Гарибян.
— Мы обобщили 100-летнюю годовщину. Что она дала нам, и что отныне должны сделать наши научные умы?
— Самым большим достижением является то, что отныне уже факт Геноцида признан, неоспорим на международной арене, в научных кругах, и уже нет этого спора. Ученые международного уровня смогли констатировать этот факт. Как ученый, я считаю это очень важным достижением к 100-летней годовщине. А как искусствовед, для меня важно восстановление наших потерянных культурных ценностей в дальнейшем. Мы вообще всегда отмечали о 1.5 миллионах погибших, то есть, о физическом Геноциде, только потом отмечали о материальных потерях – богатства, которые были у армян на этой земле. Я считаю, что меньше говорится о том факте, что армянский народ подвергся также и культурному геноциду. После 1915-го года наша связь с нашей прошлой культурой оборвалась. В этом плане Матенадаран очень важное учреждение, потому что у арменоведов есть одно крылатое выражение: «Матенадаран – это храм армянской памяти», и в Матенадаране хранится ценность спасенных рукописей, изучение которых позволит нам шаг за шагом вернуть нашу потерянную культуру, и восстановить нашу оборвавшуюся связь с культурой, которая подверглась геноциду.
— То, что произошло, все оценивают высоко. Отныне как должны относиться друг к другу эти два народа, насколько этот разрыв еще больше углубился, или напротив, эти народы еще больше сблизились?
— Говоря о народе, мы не должны понимать одно целое. В Турции тоже произошли большие перемены в обществе. По моим впечатлениям, отрицание Геноцида в Турции со стороны большинства населения исходит от неосведомленности. Они ничего не знают. В результате общения с ними, я поняла, что история полностью изменена. Есть миллионы людей, которые действительно не знают, что там жили армяне, не знают, что произошло не только в 1915-ом году, но и не знают, что там веками жили армяне. Эта память полностью стерта. И это в первую очередь огромной части турецкого общества позволило еще раз подумать. Очень многие начали думать, что, возможно, было такое, многие приезжают даже в Армению, чтобы узнать, что произошло, узнать историю своей страны. И, конечно, это шествие, которое состоялось в Стамбуле, было еще одним знаком того, что Турция меняется. Это должно стать тем эпизодом, после которого мы должны в любом случае попытаться построить отношения друг с другом, потому что мы являемся соседними народами. Проблема открытия границ важна как для нас, так и для них. Это нужно осознать. Для меня международное признание не столь важно, как признание со стороны Турции. Так что, мы должны сделать все, чтобы без оскорблений, без ухода в крайности, хотя бы достичь осознания признания, и после этого установить отношения. Я верю, что мы, в конце концов, сможем установить отношения, и отрыть границу.
— А власти Турции проявили такую готовность, учитывая их жесткие заявления в последнее время?
— Власти Турции – нет, но поведение властей страны не нужно идентифицировать с поведением всего народа этой страны. Со своей стороны я знаю многих деятелей оппозиционного и политического поля Турции, которые радикальным образом работают, чтобы Геноцид был признан, их стране это тоже необходимо, чтобы их страна тоже наконец-то сделала шаг навстречу демократизации, в сторону прозрачности, восстановления истории и справедливости. Для них это, как камень в душе, они тоже хотят, чтобы эта проблема наконец-то решилась. За этим есть проблемы. Если Геноцид политический термин, то потребуются действия, есть проблемы компенсации и так далее, но все эти вопросы решаемы. Можно говорить, вести переговоры вокруг них, ведь мы сами формулируем границы наших требований, мы сами еще не сформулировали ни максимальные, ни минимальные их границы, так что, мы должны понять, какие у нас есть требования, принять, и построить переговоры на основании этих требований.
— Спустя 100 лет Армения стала центром внимания мира. Все резолюции, которые были приняты, парламенты, которые ратифицировали и признали Геноцид армян, литургия Папы Римского в Ватикане, провозглашение Нарекаци Вселенским учителем Церкви было обусловлено только 100-летней годовщиной?
— Большей частью, 100-летней годовщиной. По случаю такой приличной годовщины возможно принятие каких-то решений, и международное сообщество и соответствующие структуры ждали этого дня, чтобы сделать официальное заявление, а с другой стороны, это, я считаю, было связано также и со сдвигами международной политики. Я думаю, что проблема Геноцида армян, как и Карабахский вопрос, не только армянские проблемы, но и геополитические, и имеют большое значение для решения региональных проблем. Поэтому мы должны осознавать, что это нужно не только нам.
— Насколько обеспечивается наша безопасность, или, напротив, ставится под угрозу? Армяно-турецкие отношения, Карабахская проблема… Мы сейчас более защищены, чем несколько дней назад?
— В вопросе безопасности, я думаю, не было никаких сдвигов, и не могло быть. Проблема в том, что Карабахский вопрос не имеет, и не может иметь никакого отношения к признанию Геноцида, и установление отношений с Турцией не должно иметь никакого отношения к Карабахскому вопросу. Смешно, когда один народ уничтожил другой, а потом ставит условие, что если хочешь улучшения отношений, то должен сделать вот это. Это очень опасно, потому что если мы уступим, и выполним какое-либо условие, то никто не может гарантировать, что завтра Турция снова не закроет границу, и не выдвинет новых требований. Тем более проблема Карабаха, я думаю, не должна иметь к этому никакого отношения. Так что, эти две проблемы безопасности не нужно связывать друг с другом, это уже опасно.
