Генеральная прокуратура Армении заявила, что изменилась мера пресечения для арестованных членов Учредительного парламента, и они будут отпущены на свободу.
Фактически, власти очевидным образом показали, что у них была проблема, связанная с 24-ым Aпреля. То есть, власти показывают, что у них нет беспокойств по поводу Учредительного парламента как политического конкурента, и беспокойство было обусловлено мероприятиями, которые должны были состояться 24-го апреля.
Однако эти вопросы, по сути, сегодня уже не столь важны. Важно то, какие политические реалии будут в политической жизни после столетней годовщины, в ситуации, которая возникнет после освобождения членов Учредительного парламента.
Проблема в том, что аресты существенно изменили политическую базу, общественное восприятие Учредительного парламента, и, так сказать, в среде после столетней годовщины, Учредительный парламент оказывается с одной стороны, в центре большого общественного внимания и симпатии, а с другой стороны, большой ответственности, поскольку в этой ситуации должен показать, что в ответ на шаги властей имеет четкую программу контршагов, и все не приблизилось к традиционному для Армении завершению.
Здесь очевидно, что обостряется конкуренция на оппозиционном поле, поскольку одно дело отношение остальных политических сил к Учредительному парламенту в условиях ареста лидеров, и совершенно другое дело, когда у Учредительного парламента уже нет заключенных, и, следовательно, нет препятствующего конкуренции морально-политического барьера для остальных сил.
Однако очевидно, что в этой ситуации мяч находится на поле Учредительного парламента, и арестовав лидеров этой структуры, власти, фактически, изменили также и ход игры на оппозиционном поле. Или, скорее, эта реальность является частью процесса, начавшегося раннее, который уже несколько месяцев протекает, так сказать, под подчеркнутым вниманием и «заботой» репрессивной машины властей.
Арест Жирайра Сефиляна и членов его команды, по сути, стал пиком всего этого. В настоящее время реалии достаточно резко меняются, и политическая ситуация после столетней годовщины возвращается к традиционной логике «марафона», поскольку инициированный Учредительным парламентом спринт, фактически, остался в прошлом.
События после столетней годовщины, фактически, проходят в том же режиме, зато в другом режиме процессов на оппозиционном поле.
