В сегодняшнем обсуждении в парламенте законопроекта о налогообложении граждан, уезжающих на заработки заграницу, был довольно интересный эпизод. Руководитель фракции АНК Левон Зурабян заявил, что имеющие достоинство депутаты должны проголосовать против законопроекта правительства, который является поспешным, представленным в последнюю минуту законопроектом, и это проявление неуважения в отношении парламента. В ответ на это, руководитель фракции и председатель партии ППА Наира Зограбян заявила, что советует не говорить о достоинстве. ППА воздержалась при голосовании.
Этот маленький эпизод для политической жизни Армении был очень примечательным и символичным. Наира Зограбян и Левон Зурабян до февраля 2015 года были представителями союзнических сил, и в парламенте, наверно, даже шаги осуществляли согласованно. Сегодня они обвиняют друг друга, и говорят о достоинстве. Не важно, обвиняют прямо, или косвенно. Проблема не в обвинительных намеках в адрес друг друга, или в их взаимоотношениях. В настоящее время, просто проявляются, по сути, банкротство, а также опасность для общественного организма внутриполитических событий недавнего прошлого.
Некогда союзники по неправительственному полюсу, сегодня не только совершают разные шаги, но и делают обвинительные намеки в адрес друг друга. Конечно, никто лучше них не знает об их представлениях о достоинстве, и с этой точки зрения, они лучше знают, какое чувство достоинства у каждого из них.
С общественной, политической точки зрения, здесь возникает один вопрос: что бы сделали эти две силы в парламенте, если бы этот закон был поставлен на голосование до известных февральских событий 2015 года. Они бы позволили себе ту же риторику в адрес друг друга, пусть и с намеками? Проблема в том, что если эти силы объединяли общие цели и ценности, а они провозглашали именно такое содержание, говорили о подобном объединении, то они не могут от статуса союзника резко перейти в статус прямых или косвенных взаимных обвинений, если даже союзнические отношения по каким-то причинам невозможно продолжить. Если они резким образом оказываются в противоположных статусах, то это означает, что их союзничество было чисто конъюнктурным, обусловленным не общественно-политическими, а партийными императивами. Потому что общественно-политические императивы не изменились, остаются прежними, следовательно, если даже прекратились союзнические отношения, то подходы и позиции не должны были расходиться таким образом.
И здесь даже не важно, кто сохранил свою позицию или подходы, а кто – нет, кто, кого предал, кинул, или обманул, какие отношения и счеты друг с другом. Здесь проблема в том, что показывается банкротство и опасность конъюнктурных объединений оппозиционных сил, потому что можно представить, в каких отношениях были бы силы, сотрудничающие на такой конъюнктурной основе в случае осуществления смены власти, и формирования новой власти. С этой точки зрения, подобные ситуации, по сути, являются уроком для общества, и еще раз подтверждают ставшую тривиальной в Армении истину, что каким бы большим ни было недовольство действующими властями, тем не менее, нет альтернативы оппозиционным объединениям, которые формируются на идеологической, программной основе. Если основа не идеологическая, системная или ценностная, то подобные объединения не только бывают бесперспективными, но и разлагаются, распадаются при первом же изменении конъюнктуры. А в какой именно момент, и как изменится конъюнктура, с точки зрения общественных интересов, уже не имеет никакого значения.
Этот простой, и, возможно, примитивный на первый взгляд урок, тем не менее, очень важен сегодня, когда существует императив переформирования, перезагрузки существующего в Армении оппозиционного поля, и в этом деле очень большое значение имеет то, по какой шкале оценок будет измерять общество предложенные форматы и методологию.
