9-го мая мы всей нацией праздновали День победы Шуши, который в нашем подсознании вообще ассоциируется с победой в Карабахе. Но победа в Карабахе для нас не праздник, а работа. Работа, которая называется процесс урегулирования Карабахского конфликта. Особенно на фоне праздничного пафоса, становятся очевидны те ошибки, которые мы допустили в этой нашей работе. Во-первых, ошибка номер один, пожалуй, в том, что мы позволили себе думать, что это работа не для всех, а для тех людей, которые занимают должность президента страны. Мы это считали работой Левона Тер-Петросяна, Роберта Кочаряна, считаем работой Сержа Саргсяна, между тем, процесс урегулирования – это наша работа.
Это, конечно, не означает, что мы должны пойти и начать переговоры с Алиевым или сопредседателями. Конечно, переговоры должны вести президенты. Но наша работа заключается в предоставлении им переговорных материалов. То есть, они должны вести переговоры на ту тему, вокруг того материала, который мы предоставляем им. А что мы предоставляем нашим президентам, как народ, как общество, как нация? По большому счету, ничего. Ничего, потому что, как общество, как народ, и как нация у нас нет общего, коллективного представления, и спроса в связи с Карабахской проблемой. Это вовсе не означает, что мы все должны иметь одинаковое представление в отношении урегулирования, или прийти к одинаковым представлениям. Проблема в том, что мы должны, в конце концов, внести в повестку дня этот вопрос, и попытаться ответить на вопрос: а что мы хотим, и как представляем решение Карабахского вопроса, что дал нам Карабахский вопрос, что забрал у нас, насколько наши проблемы обусловлены этим вопросом, и насколько они разыгрываются в контексте этого вопроса?
Трудно сказать, к какому знаменателю мы придем в результате, кто, кого убедит, убедит ли вообще, придем ли к общему знаменателю. Но мы должны признать, что мы никогда публично не обсуждали этот вопрос, никогда не пытались в связи с этим вопросом сформировать статус-кво общественных представлений, и легитимный спрос. Нам казалось, что это не круг вопросов, подлежащих обсуждению, что здесь нет необходимости обсуждать их, и даже стыдно обсуждать. Но все это привело к тому, что сегодня мы видим, что в процессе урегулирования нет четкого армянского направления, тактической оси, стратегической цели. Мы всего лишь тянем время, мы всего лишь пытаемся выиграть время, и немного затянуть статус-кво, считая это успехом.
Круг наших представлений настолько исказился, отклонился, вышел из нормальной оси, что статус-кво уже давно должен был стать для нас средством. Но мы даже не знаем, каким средством он может быть, или каким средством мы можем сделать его. Зато, каждую попытку говорить об этом мы охарактеризуем, как спекуляцию, и закрываем тему, вновь оставляя ее на орбите неопределенности, ожидая, что «либо осел сдохнет, либо падишах».
