Собеседник Первого Информационного – председатель Союза политологов Армении Амаяк Ованнисян.
— Господин Ованнисян, президент Армении Серж Саргсян с трехдневным визитом находился в Соединенных Штатах, где и было подписано армяно-американское торговое соглашение. Этому визиту сразу последовала Москва, где предусмотрена встреча с руководителями стран-членов ЕАЭС. Интересно, как вообще Москва посмотрит на западное сотрудничество Армении?
— Конечно, очень интересно то, что Серж Саргсян, в числе остальных республиканских сенаторов, встретился также и с Джоном Маккейном, известным своими антироссийскими взглядами. Конечно, это в нынешних условиях не может ускользнуть с глаз России, поскольку Маккейн известен своими крайней жесткими подходами в вопросе Крыма, и вообще путей преодоления украинского кризиса. Но для нас важно не это, а то практическое содержание, которое может хотя бы частично компенсировать наши ощутимые потери, возникшие вследствие членства в ЕАЭС. В этом плане договор, подписанный между сторонами, для нас важен, в качестве перспективы для развития экономических отношений с Западом. Армения является членом Евразийского экономического союза, и сегодня в центре внимания аналитиков тот вопрос, как выйдет Армения из этого крайне тяжелого экономического положения в условиях применяемых против России и постепенно ужесточающихся западных санкций. Впереди не видно никакого просвета. А инвестиции в Армении значительно уменьшились. В этой ситуации подписание соглашения об экономическом сотрудничестве с США может внести какой-то перелом, если конечно, Армения пойдет на необходимые внутренние реформы. Как мы видим, даже
в вопросе Украины заинтересованность США, Запада в поддержке этой страны, не больше, чем убеждение в том, что эта поддержка бессмысленна, если Украина не осуществит радикальные системные реформы. Даже в случае Украины Запад не спешит оказывать широкомасштабную помощь, задействовать программу наподобие программы Маршала, осуществленной для восстановления Германии в послевоенный период. Это очень важное обстоятельство, потому что если в случае Украины Запад очень последовательно требует, чтобы руководство Украины продвигалось по пути необходимых реформ, и не спешит оказывать широкомасштабную помощь в вопросе экономического развития, то в случае Армении тем более, поскольку такой заинтересованности в поддержке Армении, как в случае Украины, у Соединенных Штатов нет. Украина находится на перекрестке современной европейской цивилизации, в сердце Европы, и здесь крайне важно понять, что проблемы, стоящие перед нами и Украиной в плане экономической системы, устранения монополий, преодоления коррупции, аналогичны. Это та же постсоветская ситуация, когда переходный период затянулся, необходимые реформы не были осуществлены, или были осуществлены в искаженном виде, подвергаясь профанации. То есть, реформы были искажены и осуществлены только для создания завесы. На самом деле под новыми списками действуют те же старые коррумпированные механизмы «административно-командной экономики», которые под плановым управлением действовали на протяжении многих лет.
— Как Россия посмотрит на это сотрудничество, и на прозападное поведение Армении? Может ли принять конкретные меры для предотвращения этого сотрудничества?
— Вчера я прочитал один материал, в котором отмечалось, что визит Сержа Саргсяна был демаршем против Москвы. Такие оценки уже звучат, но я не думаю, что Серж Саргсян отклонился от своей тактики «ассиметричной комплементарности» — шаг навстречу Запада, и два шага навстречу России. Нынешние скитания Сержа Саргсяна я больше склонен связывать с неутешительным состоянием экономики Армении, и с теми очень печальными показателями, которые мы сегодня вынуждены констатировать. Правительство полностью провалилось, бюджет не выполняется, как по части доходов, так и осуществления программ. Естественно, это все взаимосвязано, и в этих условиях, конечно, я считаю, что скорее это неутешительное экономическое состояние вынуждает Армению протянуть руку Западу для получения помощи. Те аналитики, которые оценивают эти периодические «скитания» Сержа Саргсяна, как демарш, точно переоценивают его сегодняшние возможности. Серж Саргсян был вполне откровенен, когда отвечая на вопрос Владимира Познера, объяснял ему, что свои надежды на сдерживание Азербайджана он связывает с той же Россией, продающей оружие Азербайджану. Он был вполне откровенен, когда говорил, что никоим образом он не сможет повлиять на политику России, и надеется на разумность расчетов Генерального штаба армии России, что Генштаб этими расчетами не нарушит баланс вооружения между конфликтующими сторонами. Не спорю, что встреча с Джоном Маккейном, учитывая его жесткую позицию в отношении России, не может ускользнуть с глаз Кремля, тем более, учитывая то, что в эти дни Кремль находится в своеобразном эмоциональном психологическом состоянии. Это психологическое состояние обусловлено глубокой обидой, тем, что именно со стороны таких западных деятелей, как Маккейн, принижают роль России, как правопреемника Советского Союза в Великой победе над фашизмом. Понятно, что на пороге 70-летия Победы, этот эмоциональный фон затруднит должное восприятие со стороны Кремля гибкости Сержа Саргсяна, по крайней мере, в эти дни. Конечно, учитывая все это, не ускользнет с их глаз, но факт остается фактом, что Армения выбрала прагматичные цели. Другой вопрос, что членство в ЕАЭС возлагает на Армению ряд обязательств и ограничений, которые, безусловно, не могут способствовать продвижению и реализации программ армяно-американского сотрудничества. Вообще, нельзя придавать большое значение процедурной стороне вопроса. Важны не эти встречи и общения, а евразийский статус Армении, который остается в силе. Интересно вспомнить, что в 2013-ом году, в это же время, в мае, Серж Саргсян не поехал в Москву на саммит СНГ, и, по-моему, тогда тоже вместо этого поехал в Европу. Через 4 месяца после этого, было опубликовано заявление 3-го сентября. То есть, одно дело — «делать демарш», а другое дело — реальная политика. Одно дело — делать шаг, и другое дело — не отступать от него. А то получается, как в известной поговорке: один шаг вперед, два шага назад. Из нашей истории мы знаем, что так часто бывает.
