Гость передачи RealPolitik Первого Информационного – руководитель Института Кавказа, политолог Александр Искандарян.
— На днях исполнилось 21-летие подписания перемирия в Арцахской войне. По соглашению, заключенному 12-го мая, по сути, с некоторыми обострениями, которые происходят время от времени, сохраняется это перемирие. В последнее время у Соединенных Штатов, ЕС и России существует совершенно другое понятие относительно международного порядка и конфликтов. Изменились подходы, отношение мира, и, возможно, эти события не позволят, чтобы прежние подходы и представления были жизнеспособны в будущем. Рассматривая все это, когда у нас была совершенно другая ситуация в 1995 годах, а сейчас другая ситуация, какие у Вас прогнозы, сможем ли мы сохранить статус-кво, или как бы международное сообщество не хотело сохранить статус-кво, он продолжает оставаться хрупким, и с каждым днем нас предупреждают, что от воли двух стран зависит вероятность возобновления войны.
— Уже многие годы, 12-го мая меня приглашают на различные передачи, и задают этот вопрос, и долгие годы я отвечаю на него одинаково.
— Но сейчас у нас другая ситуация.
— Каждый раз мне говорят, что сейчас у нас другая ситуация. Это свойственно людям, поскольку они думают, что сейчас все изменилось, и не так, как раньше. Все действительно изменилось, в 1994, 1996-1997 гг, когда прилагались самые сильные и консолидированные усилия для решения конфликта, когда одновременно оказывали давление США, Европа и Россия. Потом были 2000-ые годы, затем, Мадридские принципы, и каждый раз говорили, что произошло нечто новое. Это новое будет все время происходить, и то время, в которое мы живем сейчас, действительно новое, поскольку происходят такие вещи, которых не было раньше – обострение отношений между Западом и Россией по поводу Украины.
— Думаю, что ситуация относится не столько к Украине, сколько к новым геополитическим концептам, старые больше не жизнеспособны. НАТО делает довольно неадекватные и неоднозначные шаги в различных направлениях, хорошо не воспринимая угрозу, которая может возникнуть с территории России.
— Я сказал по поводу, а не по причине. Украина была поводом для обострения российско-западных противоречий, и вместе с этим, как уже я прошлом году отвечал, я не думаю, что в ближайшие годы таких изменений балансов, которые могут привести к резкому изменению формата Карабахского конфликта, я не вижу. Я не вижу их также и внутри региона, то есть, между тремя сторонами Карабахского конфликта, я не вижу, что между Арменией и Азербайджаном были резкие изменения экономического, политического и военного баланса. По-прежнему, всем троим сопредседателям – Франции, США, и России нужен здесь статус-кво. Нет какой-либо серьезной силы, которой это нарушение статуса-кво было бы выгодно. Между прочим, это совершенно уникальный формат, потому что Россия находится в противоречиях с Западом почти по всем направлениям.
— Олланд и Путин, находясь в Армении по поводу 100-летней годовщины Геноцида, обсудили также и проблему Карабахского конфликта, и, кажется, Париж пытается в ближайшее время организовать встречу лидеров Армении и Азербайджана на самом высоком уровне. Вокруг чего может быть эта встреча? Говорить о самых жизнеспособных Мадридских принципах, сегодня будет наивностью.
— Мадридские принципы – это не принципы. Принципы – это те, которые приняли участники. Мадридские принципы – это предложения, которые не воспринимаются со стороны участников. Мадридские принципы – это язык, на котором разговаривают стороны, а одной из составляющих частей этого языка является статус-кво. Часто во внутриполитической жизни Армении выдвигается вопрос, почему Армения не признает Карабах. Потому что признание Карабаха означает провал Минского процесса, а Минский процесс – это один из форматов политической безопасности. В Минском процессе есть три принципа, которые говорят о территориальной целостности, самоопределении народов и мирном урегулировании. Разговор будет только вокруг этого. Я довольно пессимистичен в том вопросе, что удастся сильно, или резко, или однозначно прекратить стрельбу на границе.
— Например, удалить снайперов с границы.
— Не думаю, что это получится, поскольку у Азербайджана есть причины, чтобы это не делать. Но я оптимистичен в том плане, что Азербайджан не выйдет из процесса. Не нужно обвинять ни Путина, ни Олланда, поскольку они очень хорошо понимают, что Карабахский конфликт сейчас никак не может решиться, но нужно работать в направлении сохранения процесса, чтобы сохранить статус-кво, диалог между сторонами, это им нужно, и в ближайшем будущем они это будут чаще делать.
— Мы знаем, что отдельные страны ЕС, в частности, Германия заинтересованы в том, чтобы иметь присутствие в регионе. И последний региональный визит Вальтера Штайнмайера также имел целью прощупывания тех или иных возможностей участия Германии в процессе урегулирования Карабахской проблемы. Могут ли другие игроки, в конце концов, изменить формат Минской Группы? Когда формировалась Минская Группа интересы в отношении Южного Кавказа были в этих рамках. Сегодня Южным Кавказом интересуется также и Китай, который делает прямые инвестиции. Как можно не рассмотреть эту новую ситуацию?
— Не нужно преувеличивать. Конечно, возможно, наша значимость повышается для всех мировых игроков, но мы не только не Украина, или Россия, но и не Казахстан и даже не Узбекистан. Иногда значение региона преувеличивается. Тем не менее, все это есть, просто нарушение в рамках Минского процесса приведет к нарушению того равновесия, которое начало формироваться, начиная с 1992-го года. У нас уникальный конфликт. У нас никогда не было, нет, и не будет никаких миротворцев. И та ситуация, которая существует, сохраняется благодаря равновесию. В равновесии Минская Группа и международное сообщество играют большую роль, если их вывести, то образуется вакуум. Поэтому, подобные нарушения желательны для тех, кому выгоден такой вакуум, например, Азербайджану и Турции. Ни России, ни Европе, ни США вообще не нужен этот вакуум, и Минский процесс сохранится, его нельзя ликвидировать, и превращать в другой, именно поэтому, он так долго существует. Это сложившаяся уже традиция, которая сохраняет сама себя, конечно, вместо армян и азербайджанцев никто не может решить конфликт, но, по крайней мере, сохраняет ту ситуацию, которая существует.
— Россия является самым важным игроком в регионе, и в частности, в этом конфликте. Нас больше интересует заметная напряженность в российской-турецких отношениях в последнее время. Турки признали доминирование России на Южном Кавказе. Как Вы считаете, это напряжение может настолько углубиться, что Турция попытается также и по этой части стать конкурентом для русских в плане повышения своей роли на Южном Кавказе?
— Турки могут входить туда, где мало русских, например, в Грузию. Они могут играть в Грузии, так как в Грузии меньше русских. Меньше России в нашем регионе означает больше Турции. Это общий закон. Между этими силами Армения танцует свой танец, который называется комплементаризмом, потому что полное отсутствие Турции в Армении лишает Турцию этого инструмента. Что касается интересов России, то России в нашем регионе не нужны две вещи – мир и война, потому что и в первом, и во втором случае, если Карабахский конфликт каким-то образом превратится в тот инструмент, которым Россия работает в данный момент в регионе, то есть, безопасность, то нужно будет гораздо меньше. Им выгодно, чтобы все так и осталось. И это так и будет.
