Собеседник Первого Информационного – Андраник Кочарян, бывший замминистра обороны, внутренних дел Армении
— Господин Кочарян, в настоящее время тема армии является одной из самых актуальных. Если в последние годы эта тема была табуированной, разговор о проблемах армии считался святотатством, то сегодня мы оказались в совсем иной ситуации. Общественно-политическая активность довольно высока, проводятся акции протеста против царящей там обстановки, совершенных убийств, самоубийств. Почему мы дошли до такого состояния?
— Да, на протяжении многих лет было табу, принцип – не говорить об армии, или же говорить хорошее, ибо в начальном периоде формирования армии это было крайне необходимо, чтобы после какого-то одного инцидента у общества не возникло бы недоверие. И это было правильно. Помимо этого, надо учесть то обстоятельство, что в те годы шли активные военные действия, а параллельно с этим, шло формирование армии, и табу того времени были оправданы. Отметим также, что с 1994г мы находимся в состоянии ни войны, ни мира, то есть военные действия как таковые прекратились, и страна вступила в новый этап – этап строительства Вооруженных сил. Считаю, что смягчение многих табу произошло впоследствии. Я помню, что бывали случаи, когда тогдашний министр обороны Вазген Саргсян приглашал родных погибших в зал коллегии, и весь командный состав, находящийся там, отвечал перед ними. Хочу сказать, что для общества табу может и действовало, но для родных погибших такого не было: каждый чувствовал степень своей ответственности.
В настоящее время мы являемся свидетелями иного явления: все табу сняты, но мы увидели кадры, которые, по моему мнению, недопустимы, когда общение самых высоких должностных лиц власти – президента, министра обороны – с родителями, родными погибших проходила из-за решеток Баграмяна 26 (адрес резиденции президента Армении в Ереване – ред.). Такого в те годы не было, армейское руководство всегда брало на себя ответственность и пыталось решить эти задачи без сокрытия чего-либо. Может быть, от общества что-то и скрывалось, но общение на этом уровне всегда было откровенным и непосредственным.
— Но ведь общение и решение – это же не одно и то же, господин Кочарян! Сегодня многие видят выход из создавшегося положения, например, в смещении министра обороны, другие же – офицерского состава, некоторые – в реформах, а часть же нашла оправдание, что имеем место с нравами, берущими начало с “советских времен”, ничего не изменится… Итак, где же выход?
— Нашли наиболее легкий способ – выдвигали звонкую версию о прошлом, всю вину сваливали на негативные явления, просочившиеся из советской армии. Но сейчас вроде как нашли несколько иное “решение” – выставляют напоказ имеющиеся пороки общества. Ни в коем случае нельзя обосновывать общественнными пороками происходящее в армии. Сегодня мы видим, что нарушается самое высшее право человека – право на жизнь. А в армии это недопустимо, поскольку будучи военной структурой, здесь, в первую очередь, дисципллина должна быть на должном уровне. Сегодня совершаемые в самой армии самоубийства, убийства говорят о том, что есть необходимость в фундаментальных решениях, армия стоит перед необходимостью серьезных реформ, и здесь отставка министра или замена офицерского состава отнюдь не приведут к достижению этого. Конечно, реформы необходимы, но прежде всего, надо повысить интеллектуальный уровень офицерского состава. В конечном счете, в армии произошли также положительные изменения – структурные, в плане вооружения и оснащения и др. Но изменение интеллектуального уровня офицерского состава для общества остается незаметным. Кроме того, мы сталкиваемся с интервью представителей высшего офицерского состава, читая которые, просто удивляешься, как же так можно подходить к проблемам, как это делают и представляют они.
Лично я пожелал бы услышать оценки министра обороны и предложенные решения в связи с царящей в армии обстановки, чего по сей день не было. Признаю, что в армии есть негативные проявления, у армии есть достижения, это показывается – пожалуйста, провели великолепный парад… но после этого происходят убийства, самоубийства. Я бы очень хотел, чтобы об этих проблемах говорили бы министр обороны и начальник Генерального штаба, т.е. лица, которые несут непосредственную ответственность и за управление армией, и за реформы, и за достоинство и жизнь солдата, и только потом члены разных структур – общественных советов и организаций “Мать солдата”. Когда увидим программу, тогда и можно будет сказать, что да, есть программа, чтобы идти к переменам. По состоянию на сегодняшний день наша общественность так и не услышала подобного слова. Считаю, что необходимо, чтобы генералитет скорейшим образом подготовил и представил обществу конкретную программу о том, как они представляют выход армии из такого состояния. Каждый будет иметь свои представления, однако, непосредственно ответственные, начиная с президентской резиденции, должны осознавать одно: со смертью каждого солдата армия каждый день становится слабее, независимо от того, имеют ли армейские структуры хорошее вооружение или нет.
— Господин Кочарян, то, что в Армении есть серьезнейшая проблема эмиграции, никто не отрицает. Но сегодня, когда мы в состоянии ни войны, ни мира, мы дошли до стадии, когда люди на одну чашу весов ставят жизнь их сыновей, а на другую – патриотизм, и выбирают жизнь, говоря: “Мы не желаем, чтобы наши сыновья служили в такой армии”. К чему это может привести и какие угрозы в этом содержатся?
— В самые тяжелые годы войны, когда у нас были намного бо’льшие жертвы, со стороны общества такого отношения к армии не было никогда. Это было результатом того, что тогда существовало осознание цены солдата, всегда было заботливое отношение. Часть этих военных сегодня состоит в руководящем составе армии, но у них что-то поменялось…
— А что поменялось, господин Кочарян?
— Многое поменялось. Наших военных втянули во внутриполитические процессы. И если я сегодня говорю, что желаю выслушать слово министра обороны и начальника Генерального штаба о том, как они представляют реформы, я считаю важным, что в этом их слове они озвучат самую важную мысль: что они никогда не позволят, и это – императив нашей Конституции, чтобы армия втянулась во внутриполитические процессы, будь то выборы или 1-ое Марта. Мы еще не слышали, чтобы наши военные признали бы эту ошибку и сказали бы, что возможно из-за этого, в результате этого армия дошла до сегодняшнего состояния.
Мы еще не услышали, чтобы они признали свою часть вины, а их не один, не два… Наши военные должны осознать, что в любом государстве именно нейтралитет военных обеспечивает доверие общества. В армии любого государства мира есть своя элита, и эта элита – самая уважаемая. В результате достигнутых на фронте побед мы должны иметь исполненную достоинства военную элиту, гордую тем, что носит военную форму, а эта одежда предполагает достойную позицию. А между тем, сегодня изменилось отношение к этой военной форме. Где же мы растратили все это? Растратили для того, чтобы кто-то для себя хороший дом отстроил? Но ведь это все обходится в жизнь солдата!
Общество должно быть в курсе положения дел в армии, армия должна быть более открытой, и это предусматривается не только нашим законодательством и внутренними уставами, но еще и имеются взятые государством международные обязательства, при выполнении которых мы можем оказаться на пороге довольно серьезных реформ. Например, когда читаем обязательства, предусмотренные Программой действий по индивидуальному партнерству Армения-НАТО, то видим, что есть просто прекрасные обязательства. Просто их нужно претворять в жизнь, и именно они поведут нас к реформам. Важным элементом реформ в армии является не только прозрачность, но и продвижение определенных духовно-культурных ценностей в армию. В День 20-летия Независимости мы увидели, как представители церкви маршировали на параде как полк…
Я не желаю, чтобы Церковь маршировала как полк, как войсковая часть! Я желаю, чтобы духовные ценности через носителей правдивого слова всегда присутствовали в войсковой части, и чтобы Церковь не участвовала на параде… Или же наши деятели культуры.. Они представлены везде, но едут, фотографируются в части, в то время как истинная культура должна сама придти в армию: солдат должен читать то, что представляет действительно ценность, солдат должен общаться с представляющими ценность людьми, солдат должен быть сам наделен ценностью. Жизнь каждого солдата – самая большая ценность, и отнюдь не важно количество армии. Если хоть один солдат доходит до самоубийства, значит, в армии есть серьезные проблемы. И смерть этого одного солдата может разрушить армию любой страны.
