Гость передачи Realpolitik Первого Информационного – председатель правления новосозданной партии «Гражданский договор» Араик Арутюнян.
— Мы стали свидетелями учредительного съезда партии «Гражданский договор». Основные игроки партии в различные политические периоды были в самых радикальных рядах лагерей оппозиции, и вы обещаете не повторить ошибки, которые привели к провалу оппозиции. Какие это ошибки, и какие из них вы собираетесь скорректировать, и этим внушить надежду на то, что внесете изменения в страну?
— Есть два человека, которые были в оппозиционных движениях, и имеют опыт. Это – Сасун Микаелян и Никол Пашинян. Мы говорим, что весь этот процесс последних 25 лет, связанный с оппозиционными движениями и партиями, нужно проанализировать, чтобы увидеть, почему мы постоянно терпим неудачу. Мы пришли к такому выводу, что одной из основных причин является то, что оппозиция и политические движения, которые были выступали против властей, не были институциональными. Не было институциональной оппозиции. Что мы имеем в виду, говоря об институциональной оппозиции? Во-первых, будущий проект Армении, с четкими, соизмеримыми и видимыми для каждой сферы решениями. Во-вторых, наличие ответственной политической команды, которую мы называем теневым правительством. До сих пор надеждой и опорой нашей оппозиции был суперлидер, от принятых решений которого зависело то, в каком направлении пойдет данное движение. У нас были различные лидеры оппозиций, с различным моральным обликом, образованием, пройденным политическим путем, и мы пришли к такому выводу, что одной из основных ошибок было то, что вся надежда этих движений возлагалась на этих суперлидеров. Мы сейчас приходим к необходимости принятия решений коллегиальным органом, и мы это называем теневым правительством. В котором ответственность за политические процессы берет на себя не один человек, независимо от того, хороший ли он человек, или плохой, образован или нет. У одного человека при принятии роковых решений перед 100-200 тысячами человек будут дрожать колени. И один из самых главных пунктов – это формирование этого института именно внутри организации, имея структуру, и создавая возможность контролировать весь процесс выборов.
— То есть, вы смогли изучить все основные политические силы, лидеров, которые сыграли активную роль в 95-96-ом годах, в 98-ом, 2003-м годах, и пришли к такому выводу, что мы нуждаемся в институциональной оппозиции? Вы сделали попытку создания теневого правительства в ходе активного поствыборного митингового движения Раффи Ованнисяна, что не дало никаких результатов, потому что…
— Потому что для этого не было никаких предпосылок. Это была спонтанная попытка публичного обсуждения этой проблемы. В 2013-ом году мы все знали, что Раффи Ованнисян победил, и большинство населения отдали голоса ему, но, к сожалению, мы на площади не увидели столько людей, сколько было отдано голосов Раффи Ованнисяну. С чем это было связано? Связано с тем, что в поствыборной стадии люди хотят видеть конкретные решения, люди хотят видеть конкретные команды.
В том же 2008-ом году одной из причин неправильного развития движения было существование суперлидера, и отсутствие той команды, которая принимала бы решения в случае изоляции лидера, или по каким-то причинам приняла бы на себя ответственность.
Эффективность такого коллегиального принятия решений в «Гражданском договоре» мы уже испытали, потому что уже 1,5 года у нас есть совет управления, который взял на себя руководство организации. Я могу вас заверить, что ни одного решения со стороны совета управления «Гражданский договор» не было принято вокруг одного человека, или по воле одного человека. Эти решения были приняты исключительно коллегиально. И сейчас, когда мы смотрим назад в прошлое, видим, какие решения мы принимали, как развивались, видим, что наши решения, связанные, как с внешней, так и с внутренней политикой, были правильными и своевременными. Основным залогом этого было принятие коллегиальных решений.
— Основная оговорка заключается в том, что Ваши оппозиционные коллеги представляют подход относительно внеочередных, очередных выборов. Вы идете к очередным выборам, потому что считаете, что нет потенциала для внеочередных событий. Ветераны заявляют, что те, кто надеются, что в этой стране посредствам очередных выборов можно будет переломить ситуацию, внести изменения, весьма наивны. Жирайр Сефилян считает, что должен убедить вас, тем не менее, пойти на внеочередные процессы. Почему вы поставили задачу обязательно пойти на очередные выборы, когда можно было следить за развитием событий, и почему бы и нет, генерировать такие внеочередные ситуации, в которых можно было бы, да, взять ответственность, и продвинуться вперед.
— «Гражданский договор» с самого начала взял на себя обязательство – не вести граждан к поражению. «Гражданский договор» говорит: пока не сформировалась институциональная оппозиция, все разговоры о победе в каких-либо внеочередных или очередных выборах не соответствуют реальности, и не могут осуществиться. Это результат большого опыта 25 лет. Мы считаем, что пока у нас не будет институциональной оппозиции, мы не сделаем подобных заявлений. «Гражданский договор» говорит, что если он заявит, что Серж Саргсян должен уйти, или эти власти должны уйти, значит, через месяц Сержа Саргсяна больше не будет во власти, потому что если эти процессы будут затягиваться, а у нас есть такой опыт — постоянные горячие осени, горячие зимы, мы в очередной раз разочаруем народ, и не знаю, какими могут быть последствия.
В связи с выборами есть еще один важный принцип: кто мы такие, чтобы инициировать от имени народа такие процессы. Мы говорим, что мы должны создать такие условия во время выборов, причем, у «Гражданского договора» есть две программы: первая – принять полноценное участие в выборах, иметь большую систему, максимально контролирующую выборы, которая не позволит осуществлять избирательные фальсификации, причем, мы в ходе нашей политической деятельности видели, что основной причиной фальсификаций было не то, что люди раздают взятки, или используют свои административные ресурсы, а то, что контроль над избирательными участками осуществляется на 50 процентов. Это позволяет властям, применив созданную с их стороны систему, за очень короткое время, имея данные остальных 50 процентов, благодаря 50 процентам других участков, фальсифицировать, и получить такую картину, которую они получают. Мы создаем такую систему, которая позволит иметь альтернативную систему подсчета голосов.
