Появилась очередная антиармянская резолюция или формулировка в ПАСЕ, которая может стать резолюцией. Содокладчики ПАСЕ по вопросу Азербайджана в своем докладе об этой стране пишут, что Армения «оккупировала» Нагорный Карабах.
ПАСЕ по антиармянским формулировкам и резолюциям порой является, пожалуй, лидером, возможно, даже по сравнению с конференцией тюркоязычных государств или исламских стран. Эта структура превратилась в центр азербайджанского лобби, в котором вращаются турецко-азербайджанские ресурсы. Еще в 2004 году прозвучало, например, выражение покойного члена АРФД Ваана Ованнисяна о том, что «от доклада ПАСЕ он чувствует запах нефти». Эти доклады ПАСЕ в Армении всегда оценивались таким образом, и в то же время, стали причиной того, чтобы во внутриполитической жизни Армении оппозиция обвиняла властей, или происходили разборки между различными крыльями власти, с озвучиванием обвинений в связи с работой делегации в ПАСЕ.
В то же время, следует заметить, что тревожные резолюции или формулировки не только в ПАСЕ бывают. Эти риски высоки почти на всех парламентских дипломатических трибунах. И здесь обусловливать все азербайджанским лобби, или нефтедолларами было бы неправильно. Как было бы неправильно поддаваться такому подходу, что подобные парламентские трибуны не имеют большого влияния на мировую практическую политику, они не являются исполнительными структурами, а мировая политика разрабатывается, создается и осуществляется в исполнительных структурах, в администрациях.
Конечно, это так, но это не означает, что существующая на парламентском уровне ситуация не может постепенно насыщаясь, в конце концов, привести к определенному влиянию также и на исполнительном уровне. В Азербайджане нет дураков, чтобы нефтедоллары, вместо того, чтобы держать в собственных карманах, тратить на парламентские трибуны. С другой стороны, здесь будет заблуждением или искажением проблемы, если все это обусловливать внешнеполитической ориентацией Армении. Это означает отвлекаться от истинной проблемы, следовательно, навредить предметным обсуждениям вокруг выходов из этой проблемы.
Безусловно, 3-е сентября не осталось бы без последствий, на зарубежных, как исполнительных, так и парламентских трибунах. Однако о значимости этого фактора мы могли говорить в том случае, если бы до 2008-2009гг, до начала процесса Евроассоциирования, Армения не удостаивалась бы подобных формулировок на европейских или международных парламентских трибунах, в частности в ПАСЕ. Но, как мы уже отметили выше, такие формулировки были еще десять лет назад, следовательно, проблема не в последних событиях, связанных с внешнеполитической ориентацией Армении, а в катастрофичном состоянии парламентской дипломатии, которое, фактически, продолжается более десяти лет.
Кстати, об этом свидетельствуют также друзья Армении в европейских парламентских структурах, которые периодически жалуются на парламентскую пассивность Армении, недовольны тем, что часто с проблемами Армении остаются наедине, без достаточного внимания парламентариев Армении. Понятно, что Армения не может вступить с Азербайджаном и Турцией в ресурсную конкуренцию. Пока они этом плане объективно остаются лидерами. Но, с другой стороны, нефтедоллары в международной политике, по сути, являются признаками бессилия, а не могущества. То есть, они работают там, где нет других рабочих качеств. Причем, нет как у данного субъекта, так и у конкурента.
То есть, азербайджанские нефтедоллары работают, потому что не работает парламентская дипломатия Армении, она не имеет необходимых качеств, не проявляется достаточно креативно, последовательно. А это в свою очередь является цепной частью общей государственной дипломатии. Не может дипломатия отсутствовать на исполнительном уровне, но существовать в парламенте. А в армянской дипломатии отсутствуют два принципиальных элемента: мало того, что у Армении нет традиций государственной дипломатии, нет еще и суверенитета, который позволил бы благодаря урокам, извлеченным из опыта, пусть и неудачного опыта, сформировать дипломатические традиции, и составить общую дипломатическую цепь, которая включила бы дипломатическую деятельность как на исполнительных, так и на дипломатических трибунах.
В Армении более-менее состоявшейся может считаться общественная дипломатия. Здесь Армения имеет, конечно, активные ресурсы, но эта дипломатия тоже не может эффективно способствовать решению государственных проблем, если параллельно хромает государственная дипломатия. В европейских парламентских структурах документы с антиармянскими формулировками пока не доходят до той степени, чтобы оказать роковое воздействие на проводимую международную политику. Но это не по той причине, что Армении, тем не менее, удается напрячь свои силы, и влиять на конечный результат, а потому, что нефтедоллары не доходят этого.
А международная политика пока что не может принимать решений относительно существенных изменений в Карабахском вопросе. Но находится в процессе, на события в котором Армения не может оказать никакого влияния, потому что для этого нужна дипломатия. А там, где Армения не может оказывать влияния, рано или поздно начинают влиять нефтедоллары. Более того, под их влиянием, пока что, конечно, косвенно, тем не менее, даже оказалась Армения, участвуя в одной из побед азербайджанской нефтедолларовой или икорной дипломатии, которая вчера началась в Баку в виде Европейской олимпиады.
