Гость передачи Realpolitik Первого Информационного» – директор Института анализа и диалога в публичной политике «Апелла», специалист по конституционному праву Армен Мазманян.
— После долгой паузы вернемся к процессу конституционных реформ, для которого переломным было 12-ое февраля. То, что произошло 12-го февраля, и политические события, произошедшие после этого, позволили властям, кажется, достичь псевдо согласия. Можем ли мы сказать, что мы на правильном пути, и эта консолидация, необходимая для конституционных реформ, удалась властям, и мы смогли до конца продвинуть весь процесс согласно графику?
— К сожалению, именно идея, связанная с «мы», у нас слабо развита. И вообще в народе элемент самоопределяющейся единицы настолько слаб, что, я думаю, сказать, что мы находимся на каком-то пути, будет неправильно, особенно в случае конституционных изменений, когда это процесс, который направляется со стороны элиты.
— Но вообще во всем мире это так. Это также основная функция политической элиты.
— Но в разных странах проявления разные. В развитых демократических странах мы можем говорить об элитах, и там элита не столь однородная. В конце концов, эта элита с помощью определенных рычагов также подотчетна избирателю, обществу, между тем, в нашем случае, они очень слабо выражены.
— А по части политического согласия?
— Не знаю, на что Вы ссылаетесь, но я не видел политического согласия вокруг конституционных реформ. Есть согласие со стороны правящей партии.
— Основной противник – РПА и ее лидер были вытеснены из политической борьбы. После этого, политически6е силы по очереди в тот же день в президентской резиденции, по сути, обсудили с Сержем Саргсяном форматы своего участия, поведение. Судя по всему, также для властей создалось такое общее впечатление, что политическое поле тем или иным образом больше не участвует в процессе.
— Согласен, но не уверен, что эти встречи могут привести к общему знаменателю со стороны этих игроков политического поля.
— Властям, напротив, кажется, не нужно, чтобы политические силы пришли к общему знаменателю, важно, чтобы своими положительными или отрицательными позициями находились в процессе, не бойкотировали процесс. Бойкот – это самое неприемлемое поведение для властей.
— Возможно, позднее мы станем свидетелями бойкота. Пожалуй, я думаю, что именно тот факт, что различные силы будут в этом процессе, довольно положительный. В конце концов, важно, чтобы политические силы находились в диалоге.
— Тем более, что для властей участие политических сил в этом процессе на следующих общегосударственных выборах дает возможность рассмотреть в игре именно эти политические силы.
— Не исключено также, что если будут новые силы, на следующих общегосударственных выборах они по причине не участия в этом процессе могут стать слабым звеном.
— Заявления, которые делались до сих пор со стороны профессиональной комиссии о том, что решение уже принято, и основной текст, над которым работают члены комиссии, это формат парламентского управления, после чего председатель Конституционного суда, руководитель комиссии Гагик Арутюнян заявил, что ничего такого нет. О чем свидетельствуют эти разные мнения?
— У меня тоже такое впечатление, что оно связано с переходом к парламентскому правлению, тем не менее, думаю, это уже принятое решение. Другое дело, что это принятое решение для проектной стадии, и из заявления высокопоставленных чиновников, тем не менее, создается впечатление, что это предложение, которое нужно еще обсудить.
— Но у Вас такое чувство, что политическое решение уже принято?
— По-моему, принято то решение, что в стадии проектирования комиссия в качестве основного стратегического решения приняла решение о переходе к парламентской системе. Думаю, вскоре мы увидим настоящий проект, и я уверен, что это будет проект парламентского управления.
— Каковы те главы, основные пункты, которые бесспорно должны быть включены в Конституцию, независимо от того, что Армения находится в ЕАЭС, где в основном авторитарные режимы, и, возможно, например, Армения в каком-то смысле еще больше отступит по части своей демократии, прав и свобод человека. Представления, которые всегда существовали в нашей Конституции, и документы, принятые в 95-ом году, и в 2005 году были основными компонентами Конституции. Могут ли они каким-то образом смягчиться, ослабиться, не быть столь важными в новом документе, или это те положения, которые, в конце концов, позволят получить необходимый карт-бланш от международного сообщества, Венецианской комиссии и остальных структур?
— Думаю, уровень авторитаризма и демократии, тем не менее, связывать напрямую с конституционным текстом, не нужно. Конституции стран ЕАЭС предусматривают демократическую систему, между тем, фактически, даже с нашим уровнем неполноценного демократического развития мы на шаг, если не на два шага впереди всех стран ЕАЭС. Между тем, на конституционном уровне все страны имеют конституции, написанные на идеальном языке. Другое дело, что этот конституционный процесс, возможно, имеет определенную, если не прямую связь с ЕАЭС. Проблема в том, что членство в ЕАЭС нашим властям дает определенный карт-бланш, в том смысле, что перспектива демократических событий, возможно, больше не обязательна, или не приоритетна.
Возможно, это могло дать зеленый свет тем процессам, которые необязательно должны иметь демократические тенденции.
— Вы не исключаете того, что могут быть подвергнуты пересмотру такие положения, как права и свободы человека, передвижения?
— Я уверен, что это не выразится в конституционном виде. В тексте Конституции, в результате этих конституционных реформ, не будет таких очевидных антинародных положений. Тем не менее, изменение системы управления может оказать фактические влияние на политические процессы, что раньше я пытался анализировать, и до сих пор уверен, что да, для демократической перспективы изменение системы управления не может иметь такого положительного влияния, а, напротив, есть опасности, и думаю, что будут укреплены основы однопартийной системы. Основы плюрализма, во всяком случае, в ближайшее время, будут более слабыми.
— Как властям удается убедить европейцев, Венецианскую комиссию, и получить положительное мнение относительно всего этого?
— Начнем с того, что мнение не было положительным. Тем не менее, причина положительного мнения в том, что даже у европейцев есть определенные стереотипы, один из которых заключается в том, что парламентское управление больше ассоциируется с демократией. Есть также и другая простая реальность. Полупрезидентская система сейчас в моде, особенно в Северной Африке, Тунисе есть ряд исследований, там предлагается полупрезидентская система, как самая целесообразная модель, потому что, фактически, исполнительная власть разделяется. Это система, в которой различные политические силы должны дискутировать друг с другом, и управление осуществлять, во всяком случае, посредством диалога политических сил. Возможно, наша система не была такой на протяжении многих лет.
— В Тунисе и в других странах арабского мира, которые инициировали конституционные изменения, почувствовали на себе последствия арабской весны, и назрела проблема конституционных изменений. В Армении люди не чувствуют необходимости в этом, и каков императив для внесения этого вопроса в повестку дня сегодня? Почему так стремительно было решено, что документ нужно подвергнуть радикальному пересмотру, изменить систему управления, если это не имеет отношения ко всем тем подозрениям, о которых говорится, и которые продолжают висеть в воздухе?
— Я сомневаюсь, что имеет отношение, поскольку за конституционными реформами не может быть политической повестки дня. Есть политическая повестка дня, и, по-моему, она направлена на упрощение воспроизводства политической элиты, и на ее беспрепятственное управление. Это очень распространенное мнение, все сейчас говорят, что, конечно, все политические силы пытаются воспроизводиться. Но, кажется, в этом нет ничего плохого. Плохое заключается в том, что используются конституционные реформы, чтобы дать преимущество какой-либо силе в этом процессе.
