25-го июня, в третий день круглосуточной борьбы граждан Армении с подорожанием электроэнергии на проспекте Баграмяна различные представители власти начали говорить о том, что требование демонстрантов неосуществимо. Об этом практически заявил Овик Абраамян, заявили несколько министров, председатель КРОУ Роберт Назарян, руководитель парламентской фракции РПА Ваграм Багдасарян.
По сути, получилось очень интересное разделение: до 25-го июня власти по части конкретной реакции на требование демонстрантов молчали, как будто, получив общий наказ о молчании, а 25-го июня вдруг ряд чиновников начали заявлять о неосуществимости, сложности и так далее. Почему не в первый, не во второй, а в третий день? И почему уже в один голос? И почему никто не выражается с четким отказом, в их словах заметна некоторая неопределенность. То есть, говорят, что неосуществимо, но не говорят, что откажут, и все.
Эта ситуация довольно интересна, и в каком-то смысле стала индикатором ситуации внутри власти. Такое впечатление, что внутри власти нет полного представления о том, что происходит. В каком-то смысле, события развиваются по чуждому для системы сценарию. Для представителей власти Армении происходящее действительно непонятно, с точки зрения системной логики происходят аномальные явления, несколько аномалий один за другим.
Аномалия номер 1: С первых же минут шествия демонстрантов в сторону улицы Баграмяна, закрыв, конечно, улицу с помощью полицейских, тем не менее, Серж Саргсян выразил готовность встретиться с делегатами. С точки зрения системы здесь аномалия заключается в том, что Саргсян очень быстро делает это предложение, когда еще, по сути, не было заметно, как будет проходить это шествие.
Аномалия номер 2: На рассвете 23-го июня Полиция силой открывает улицу Баграмяна, задерживает, арестовывает сотни граждан, применяет насилие даже в отношении журналистов, а спустя всего несколько часов картина полностью меняется, задержанных отпускают, начальник полиции заявляет о компенсации журналистам причиненного материального ущерба, просит прощения, а ночь и рассвет уже полицейские и демонстранты встречают вместе на улице Баграмяна, без столкновений и специальных действий. Между тем, в представлениях правящей системы Армении после применения наступает не мир, а судебный процесс, и система не понимает, какой маневр произошел.
Аномалия номер 3: Россия, против которой не прозвучало никаких выражений в ходе акций протеста и шествий, которая считается «патроном» Армении, и в этом вопросе правящая система Армении никогда не давала ни малейшего повода для сомнений, вдруг начинает очевидным образом искажать ситуацию, и характеризовать происходящее как «Майдан». Такое впечатление, что Россия возмущена не тем, что возникла угроза Майдана, а тем, что Майдана не будет.
Аномалия номер 4: Несмотря на эту тотальную пропагандистскую атаку, и российские угрозы относительно извлечения украинских уроков Арменией, Серж Саргсян не только молчит, то есть, публично держит паузу, но даже решает отправиться в Брюссель на саммит ЕНП, где в эти дни собрались министры иностранных дел всех стран-членов НАТО, и обсуждают вопросы противодействия ядерной стратегии РФ.
Причем, перечисленные «аномалии», пожалуй, наиболее крупные, которые система не могла не заметить, или хотя бы не почувствовать. Они свидетельствуют о том, что в текущих событиях играет не система, а Серж Саргсян, и правящая система в этой игре участвует настолько, насколько считает целесообразным Серж Саргсян. И здесь, наверно, важно помнить, в каком процессе находится система власти Армении в последние дни.
Система находится в стадии соглашений и договоренностей вокруг конституционных реформ, так сказать, нового квотирования, новых расстановок, распределения и перераспределения рычагов власти, другими словами, в стадии формирования новой власти, в которой Серж Саргсян, по всей вероятности, пытается решить вопрос максимально надежной и при возможности управляемой расстановки внутри власти. Каким будет его личный статус в этой расстановке, что он хочет или представляет лично для себя, это уже другой вопрос для обсуждения. Но общая проблема заключается в том, чтобы решить вопрос наиболее благоприятной расстановки внутри власти после ухода с должности президента. Это главная внутрисистемная задача, и, естественно, обусловливает логику других действий, в том числе, ощутимой игры, поведения Сержа Саргсяна в сложившейся ситуации.
Нынешней ситуацией, сложной обстановкой, возникшей в результате гражданской борьбы с подорожанием электроэнергии, а также внешними кругами, Серж Саргсян, пожалуй, пытается управлять максимально независимо от нынешней расстановки власти, существующих в ней субъектов. Проблема в том, что возникла внешняя и внутренняя сложная ситуация, и это очевидно. И в этой ситуации Серж Саргсян, судя по всему, хочет сделать все возможное, либо в одиночку, либо не с помощью тех лиц или групп, которые сегодня составляют, так сказать, центр тяжести правящей системы, но, которых нет в расстановке власти, которую Серж Саргсян представляет себе после ухода с поста президента. Серж Саргсян не хочет нынешние сложности преодолеть с помощью этих людей, чтобы при формировании власти в дальнейшем, не иметь перед ними никаких обязательств.
Эта ситуация толкает на частную игру, а в этой логике не исключено, что Серж Саргсян в какие-то моменты создаст имитацию коллективных действий с ложными указателями для некоторых сегментов внутри власти, таким образом, по сути, больше пытаясь решить именно проблему власти, или найти решения сегодняшней проблемы не действующей, а представляемой им после ухода с поста президента командой власти.
