Собеседник Первого Информационного – председатель партии «Новые времена» Арам Карапетян.
— Господин Карапетян, опубликованы 1-7 главы проекта конституционных изменений. Многие уже зафиксировали ряд недочетов. Какие пункты у Вас вызывают наибольшее беспокойство?
— Конечно, я прочитал эти главы, но, честно говоря, я бы не хотел углубляться в профессиональное обсуждение до опубликования полного текста. В Армении не принято смотреть на вопросы глобально. Если помните из истории, конституции создавались, или реформировались тогда, когда было реформированное общество, когда было новое государство, когда был переход от одной системы к другой. Конституция – это основной закон, и она меняется, когда происходят серьезные политические процессы, или изменения. Что сейчас изменилось в Армении, если мы хотим реформировать Конституцию? Это очень непонятный политический процесс, который не имеет никакого политического и геополитического ответа. Потому излишне говорить о том, какой пункт лучше, а какой хуже. Вообще, для чего нужно что-то менять? Знаете, что хочет Серж Саргсян, кроме воспроизводства? Серж Саргсян не хочет реформировать страну, хочет реформировать Конституцию. Главный вопрос в том, почему именно сейчас хочет реформировать. В Армении нужно реформировать экономику, политическое поле, нужно бороться с олигополиями, коррупцией и взяточничеством, и Серж Саргсян пускай начет с себя. Вместо этого они меняют Конституцию.
Когда не хочешь реально реформировать социальное, политическое, экономическое и морально-психологическое состояние страны, а хочешь навсегда оставаться во власти, и грабить, инициируешь такие конституционные реформы, значит, нет таким реформам, нет…
— Все объясняют это следующим образом: конституционными изменениями Серж Саргсян обеспечивает себе и РПА долголетие во власти.
— Даже если рассмотреть это объяснение, то можно увидеть, что в 2018году у Сержа Саргсяна нет человека, которого может поставить, и победить. Кроме того, если Вы заметили, Серж Саргсян не хочет оставить кому-то власть. Каждому уже по третьему кругу пообещал разные должности. В то же время, понятно, что он запутался во всем этом, начиная с экономики, и заканчивая внешней политикой. Если его цель такова, почему хотите обсудить эту нелепость, которую он выдвинул?
— Но ведь это внесет серьезные изменения в системе управления.
— Нужно бороться, чтобы эти изменения вообще не произошли. Что обсуждать, когда Вы лучше меня знаете, что там нечего обсуждать. Будем обсуждать, что он собрал комиссию, хочет назначить человека в статусе президента, который имеет более низкий статус, но назначается правительством? Нечего обсуждать такую глупость. Будучи доктором политологии, и отцом троих детей…Пусть каждый напишет какую-нибудь глупость, а мы будем обсуждать?
— В таком случае. Как нужно бороться, чтобы это не осуществилось? Вокруг этого вопроса возможна общественная мобилизация?
— Всеми возможными и невозможными средствами. Думаю, у нас есть борющееся общество, в движении на проспекте Баграмяна и других движениях общество показало, что действительно борется, что не будет терпеть, и будет бороться. На протяжении многих лет общество борется. И сейчас, когда полностью будет опубликован текст Конституции, в сентябре, когда начнется процесс, это должно быть в центре внимания журналистского, политического поля. У нас есть такой опыт – конституционные изменения были приняты, но они стали одним из прелюдий к 1-му Марта. Пускай вам не кажется, что не будем бороться, будет самая жесткая борьба, потому что та путаница, которую хочет создать Серж Саргсян, является концом властей. Что этот человек хочет от Армении, я не могут понять.
— Имеете в виду, что модель парламентского управления в случае нашей страны не может быть эффективной?
— Парламентская модель, выборы в два тура, двухпартийная модель и так далее… такие запутанные и заковыристые вещи написаны…
— По большому счету, после 12-го февраля тоже возникла такая ситуация, сформировалось такое политическое поле, чтобы не было оппозиционеров, чтобы со всеми можно было жестко работать. Речь идет о ППА, которая имела жесткую позицию относительно конституционных реформ.
— Нет, я возьму на себя смелость сказать «нет», вы правильно говорите, но это тоже является следствием всего того, что в свое время сделал Роберт Кочарян. Между прочим, такая идея была также и во время Левона Тер-Петросяна – настолько убить политическое поле, чтобы вообще ничего не было, потом опыт показал, что это плохо. Когда полностью убиваешь политическое поле, хочешь, не хочешь, происходят уличные выступления, входишь в непонятное поле пиара, внешние игроки начинают изнутри сильнее играть. Между тем, Армении нужны две вещи: состоявшееся оппозиционное поле, и нормальная люстрация, чтобы узнать, кто чей агент, узнать агенты каких стран есть в этой стране, чтобы узнать, кто служит, чтобы потом внутри Армении делать то, что хотим. Я предлагаю люстрацию политического поля, чтобы понять, кто чей агент.
— Есть мнение, что если Россия не захочет конституционных изменений в Армении, они не произойдут, поскольку наши власти имеют проблему легитимности, и зависят от России.
— Ничего такого нет, и скажу почему. Потому что, сейчас мнение России для многих стран, а также стран СНГ не имеет такого значения, какое имело несколько месяцев назад. Факт в том, что геополитическая роль России снизилась, и в Армении развиваются процессы, о которых в данный момент я не хочу говорить, но все это показывает, что происходят антироссийские процессы именно под покровительством властей. Сегодня нужно формировать политическое поле в Армении, реформировать страну, а не Конституцию, и самое главное, сделать люстрацию, и пускай начнут с меня.
