Собеседник Первого Информационного – политолог Микаел Золян.
— Господин Золян, как Вы оцениваете новую стадию Карабахского урегулирования? По сути, впервые США говорят о безопасности Карабаха. Уорлик отметил: «Ясно, что Армения не собирается возвращать территории без соответствующих гарантий безопасности. Поэтому, я отметил о гарантиях безопасности, включая международные миротворческие силы». Может ли все это оказать серьезное влияние на процесс урегулирования Карабахского конфликта?
— Вообще, в заявлениях сопредседателей не нужно искать ничего революционного. При комментировании заявлений сопредседателей следует учесть, что посредники не могут открыто защищать позицию той или иной стороны, они должны сохранять равновесие между сторонами, поскольку в противном случае их посредническая миссия будет поставлена под сомнение. То есть, Уорлик и остальные ограничены рамками этой посреднической миссии. Нужно это учитывать, а не ожидать того, что сопредседатели должны сделать заявления, поддерживающие нашу позицию, и обижаться когда они делают заявления, которые не соответствуют нашим позициям. Тем не менее, не выходя за рамки своего обычного текста, сопредседатели иногда делают некоторые интересные акценты. В этом плане последние заявления Уорлика довольно интересны. Из них видно, что к позициям армянской стороны сегодня относятся с большим пониманием. Уорлик, оставаясь в рамках дипломатического языка, посылает определенный мессидж сторонам, особенно азербайджанской стороне что нельзя один элемент урегулирования, в частности, вопрос территорий, отделить, и ждать, что в этом вопросе будут односторонние уступки. К этим заявлениям я бы причислил те заявления, что голос Степанакерта должен сыграть роль во всеобъемлющем урегулировании, и что армянская сторона не вернет территорий, пока не решится вопрос миротворцев.
Думаю, что эти выражения показывают, что сопредседатели постепенно начинают более реалистичным образом воспринимать ситуацию, и в этом плане это приветствуемо. И если у нас они иногда комментируются противоположным образом, то это по причине того, что мы не привыкли к пониманию дипломатического языка.
— Уорлик в Ереване подтвердил свою идею, озвученную в интервью российскому периодическому изданию «Ведомости», что одним из элементов всеобъемлющего урегулирования проблемы должно быть возвращение прилегающих к Нагорному Карабаху территорий, а также отметил, что это один из пунктов и элементов для переговоров. Было ли это новостью в этой стадии процесса урегулирования Карабахского конфликта?
— Это тот случай, когда как я уже сказал, мы не понимаем дипломатического языка, и неправильно воспринимаем настоящий смысл сказанного. У нас некоторые отрезали отрывок из контекста этого заявления Уорлика, и представили в качестве антиармянского или проазербайджанского подхода. Давайте посмотрим, что он сказал дословно. Да, сказал, что территории должны быть «возвращены» Азербайджану, но сразу добавил, что «нельзя зацикливаться на одном элементе урегулирования, или на одном принципе…Территории должны быть возвращены, но есть также и другие факторы… Следовательно, мы должны говорить о всеобъемлющем урегулировании, мы не можем взять только одну точку зрения, и утверждать что это основа урегулирования».
Все посредники всегда говорили о «возвращении территорий», это не новость. Но интересно, что Уорлик подчеркивает, что нельзя этот пункт отделять от остальных пунктов урегулирования конфликта. То есть, если перевести с дипломатического языка, то это означает, что пока нет всеобъемлющего решения, нельзя требовать от армянской стороны односторонних уступок, и ожидать, что этим в процессе урегулирования конфликта может быть прогресс. Так что, если мы сможем правильно понять особенности дипломатического языка, то станет ясно, что реальный смысл сказанного Уорликом был совершенно противоположным, чем то, что комментировалось у нас.
Естественно, это не означает, что нужно впадать в противоположную крайность, и думать, что Уорлик или остальные сопредседатели могут выступить с проармянских позиций. Просто проблема в том, что в последнее время позиция властей Азербайджана постепенно становится более радикальной, и их пытаются вернуть в конструктивное поле.
— В данный момент Вы видите, чтобы сопредседатели прилагали усилия для ускорения решения конфликта?
— Если несколько лет назад были надежды на то, что состоится хотя бы какое-нибудь рамочное соглашение, или будет определенный прогресс в деле решения конфликта, думаю, в сегодняшней международной обстановке вероятность всего этого очень мала. Другой вопрос, что есть определенные правила игры, которые требуют, чтобы посредники постоянно проявляли оптимистичное поведение, время от времени говорили «об окнах возможностей», и так далее. Они также должны время от времени делать определенные предложения (или переформулировать уже имеющиеся), чтобы на переговорном столе было что-то, и чтобы процесс не прекратился. Думаю, что именно с этой точки зрения нужно рассматривать заявления стран-посредников, в том числе, последнее заявление Лаврова об обеспечении прогресса в «обозримом будущем».
— Существуют ли предпосылки, чтобы Карабахский вопрос решился сегодня?
— Даже несколько лет назад не было таких условий. Сегодня, когда в нашем регионе обостряются противоречия, и вопросы решаются с помощью силы, а не сотрудничеств, тем более нет таких условий. Единственным положительным фактором в этих условиях является потепление отношений Иран-Запад, но, во-первых, он может провалиться, поскольку против этого выступают серьезные силы, и во-вторых, даже если не провалится, это будет довольно сложный и длительный процесс. Потребуются годы, чтобы положительное влияние этого процесса почувствовалось в вопросе урегулирования Карабахского конфликта. Следовательно, в деле Карабахского урегулирования нужно ставить более скромные и реалистичные цели – возобновить предметный диалог между сторонами, сократить количество приграничных инцидентов, или хотя бы предотвратить их дальнейшую эскалацию, восстановить общение между гражданскими обществами. И, конечно, самой главной целью в этой стадии должно быть предотвращение широкомасштабной войны, угроза которой постепенно увеличивается, и которая будет иметь катастрофичные последствия для всего региона.
