Собеседник Первого Информационного – председатель Комиссии по регулированию общественных услуг (КРОУ) Роберт Назарян.
— Господин Назарян, движение «Вставай, Армения!» передала требование о Вашей отставке с поста главы КРОУ. Когда Вы ответите на письмо?
— Мы получили письмо без подписи. Под письмом нет никакой подписи, только написано: «Вставай, Армения!», но никто не подписал его. Инициативная группа «Нет грабежу!» пишет нам уже третье письмо, мы на все эти три письма любезно ответили, потому что под ними есть подпись, контактные данные – телефон, адрес и так далее, между тем, там нет всего этого. Кроме того, письмо движения «Вставай, Армения!» было сформулировано неграмотно, по части потерь представляются три цифры, и вместо того, чтобы получить 30 миллиардов, они получили 51 миллиард. В-третьих, это письмо написано в крайне оскорбительном тоне, называя нас глистами и так далее. Теперь хочу задать простой вопрос: Вы бы на нашем месте, как поступили с этим письмом? Во-первых, оно не подписано, во-вторых, составлено неграмотно, в-третьих, оскорбительное. Меня совершенно не интересует, кто за ними стоит. Если бы они пришли, сделали бы с нами многосторонний анализ, взяли бы у нас данные, получили бы пояснения, и вдруг выяснилось бы, что мы действительно допустили ошибки в нашем деле, возможно, нам было бы о чем подумать. А теперь я даже не думаю, стоит ли отвечать на письмо, или нет, или кому отправить это письмо, или, может, написать наш ответ на плакате, и повесить на площади? Собрались вчетвером, и строчат письма. Лучше бы спросили у них, что они сделали для страны, что таких людей характеризуют червями. Начали с хорошего дела, но постепенно дискредитировали и себя, и свое дело.
— То есть, Вы считаете, что даже в плане написания письма не проявили профессионализма, и культурности?
— Андриас Гукасян является юристом, пишет письмо, но не оставляет никаких контактных данных, чтобы мы знали, кому отправить ответ. Мы же не будем работать с улицей, у нас государственная структура.
— Они в своем интервью отметили, что, хотя правительство заявило, что в эти месяцы возьмет на себя бремя подорожания электроэнергии, но требование об отставке членов КРОУ они считают уместным. Они считают, что к этому требованию присоединятся и граждане, начнется сбор подписей. На Ваш взгляд, каково отношение общества в этом плане?
— Я затрудняюсь выразить мнение общества, всего лишь приведу факты. Если они были так уверены в общественном мнении, по крайней мере, рядом с ними были бы люди, между тем, за эти 10 дней больше 4 человек не собирается рядом с ними. Где это общество? Предположим, соберут тысячу подписей, и передадут нам письмо с этими подписями, может ли это считаться общественным мнением? У нас 3-миллионное население, и это число не составляет даже 0.001 процентов. Во-вторых, мы официально сделали важный шаг, обратились к 5 самым авторитетным консультантам мира, чтобы они приехали, сделали анализ, дали оценки подходам, методикам ценообразования от производителей электроэнергии до цепи потребления, и решили, где в своих действиях мы допустили ошибки. Нужно же подождать, чтобы понять мнение этой профессиональной структуры, только потом выражать мнения.
— Господин Назарян, когда началось движение «Нет грабежу!» Вы, как мы поняли из Ваших слов, сначала этому относились положительно, после чего, был раскол, и молодые люди разделились на группы.
— Я только могу высказать свое мнение: любое движение, которое начинается, должно иметь какие-то основания. Да, сегодня у нас высокие цены, что для всех нас, мягко говоря, неприемлемо, потому что мы все буем вынуждены платить больше. Когда человек выражает недовольство, и говорит, что тариф высокий, а движение «Нет грабежу!» именно так и заявляло, сказав, что им не интересно, правильно рассчитали, или неправильно, нужно аннулировать решение о подорожании, я это в каком-то смысле могу понять. Человек не говорит, что я сделал анализ, вы неправильно рассчитали, говорит, что я не могу платить эту сумму, и все. Потом постепенно это получило другие оттенки, начали давать профессиональные характеристики без проведения анализов, разделились на группы.
Сегодня вновь инициативная группа «Нет грабежу!» продолжает правильно вести себя с нами, потому что начала работать, посылает нам анкеты, ждет ответов, чтобы собрать их, проанализировать. И я, пользуясь случаем, через вас обращусь к ним, и скажу, что если в конце останутся еще вопросы, мы готовы ответить на все волнующие вас вопросы, дать пояснения во время встреч, обсуждений, насчет того, с применением каких методик, принципов были проведены расчеты. Мы являемся открытой и прозрачной структурой для всех. Возможно, мы тоже допустили ошибки, я не исключаю этого, но покажите, где мы ошиблись. Нельзя решать вопросы только тем, чтобы кричать, бить себе в грудь, и лечь на асфальт под обжигающим солнцем. Работайте с нами, мы не враги этого государства. В течение всей моей сознательной жизни я сделал столько, что если соберутся все вместе, то не смогут и через 30 лет сделать и 10 процентов того, что я сделал. Сегодня меня клеймят, называют червем. У них нет воспитания.
— На Ваш взгляд, могут ли наши власти принимать решения, нежелательные для России? То есть, если бы ЭСА не принадлежали российской компании, проблема могла бы решиться быстрее?
— Я с уверенностью могу сказать, что это тот случай, который не нужно связывать ни с Россией, ни с западными странами. Это наша внутренняя проблема, в связи с которой мы дали оценку работе ЭСА, публично указав на их ошибки, и потери, которые возникли по их вине. Мы все это тщательно рассчитали, а что касается политизации вопроса, то этим пытаются отвлечь от настоящей темы, и не хотят дать вопросу более справедливое решение.
— То есть, проблемы не политические?
— Конечно, нет. Они не могут быть политическими. Вы знаете также об оценке генерального директора «Интер РАО ЕЭС», которую он дал нашей структуре, и о соответствующей реакции нашей комиссии на их мнение. Это всего лишь здоровая профессиональная дискуссия, всегда регулирующий орган и лицензированные компании недовольны друг другом. Во всех странах миссией такой структуры, как наша, является уравновешивание интересов потребителей, и оказывающих услуги компаний. Как правило, ни в одной стране структуры нашего типа не могут удовлетворить ни одну, ни другую сторону, всегда бывает двустороннее недовольство и со стороны потребителей, и со стороны оказывающих услуги компаний. Это дело, которое мы должны делать по закону, и мы делаем его. Хорошо ли делаем, или плохо, давайте вместе поймем, в чем ошибки, где можно усовершенствоваться, где можно дать дополнительные полномочия.
— То есть, члены инициативы «Нет грабежу» сотрудничают с вами? Они составили группу, чтобы участвовать в аудите.
— Нет, аудит пока не начался. Они просто готовят интересующие их вопросы, отправляют нам, а мы письменно отвечаем на них. На одно письмо мы уже ответили, а второе письмо уже готовится, через два дня ответим. Мы соблюдаем установленный законом пятидневный срок предоставления информации, не затягиваем.
— За это время также звучало мнение, что именно благодаря этому движению, дело Пермякова решили передать армянской стороне.
— Меня удивляет то, что, как будто некоторым средствам массовой информации делать нечего, как гоняться за несколькими людьми, вынуждать говорить, задавать вопросы. С утра до вечера слушаю, но не могу найти ничего полезного для себя. Приходите к нам, у нас не жарко, угостим вас кофе, сядем, обсудим, поймем. Мы ведь не враги народа. Когда я был в их возрасте, я получил государственную премию Советского Союза за то, что спас две тысячи человеческих жизней своей профессиональной деятельностью, а они что сделали?
— А проведение аудита Вы считаете правильным решением проблемы?
— Давайте не буду отвечать на этот вопрос, потому что такое решение приняли не мы. Нас подозревают, сомневаются в нашем решении, в каком-то смысле я рад, что посредством такого аудита на профессиональном поле можно будет хотя бы провести анализ, и получить оценку со стороны специалистов. В этом плане плохо, что сомневаются, но если есть сомнения, нужно осуществлять шаги в связи с этими сомнениями. Аудит является одним из этих шагов, чтобы развеять сомнения.
— Вы не уходите в отпуск?
— Работаю, принимаю консультативную компанию, если будет возможность, возьму отпуск на неделю, но пока я здесь.
