Собеседник Первого Информационного – культуролог Вардан Джалоян.
— Господин Джалоян, на днях состоялось открытие очередной церкви Гагика Царукяна в Нор Ачине. Означает ли строительство церквей в последние годы со стороны олигархов то, что этим они прикрывают свою незаконную деятельность, а церковь, в каком-то смысле, легитимирует ее? Какие опасности Вы видите?
— Следует отметить, что в течение последних десяти лет статус олигархов изменился. В качестве примера отмечу известный случай в «Арснакаре», когда под влиянием общественного возмущения подал в отставку Рубен Айрапетян. Но если рассмотреть произошедшее возле дома губернатора Сюника, то можно увидеть, что, несмотря на возмущение общества, он остался в своей должности.
Это означает, что олигархи чувствуют, что по сравнению с государственными чиновниками, их положение менее стабильное. В этом плане, строительство церквей для них является безопасностью, чтобы удостоиться благосклонности общества. Тот, кто строит церковь, как будто становится неприкасаемым.
С другой стороны, очевидно, что церковь очень консервативная структура, и благодаря этой консервативности, например, сохраняется статус-кво. Например, они не строят детские сады или концертные залы, музеи и так далее, хотя, казалось бы, что общество нуждается также и в культуре, искусстве, литературе, между тем, значение церкви, по сравнению с культурой и литературой, консервативное, и в этом плане, представляет собой все те идеи, которые они называют консервативными или национальными. И, конечно, защищают идеологию такого типа.
— Но Гагик Царукян отметил, что народ требует строить церкви. Не абсурдно ли говорить такое от имени народа?
— Если взять другие общественные сферы, мы видим, что церкви строят не просто так, а за счет других сфер. Например, церковь может рассматриваться, как место, куда люди могут пойти, и встретиться друг с другом. Но то же самое люди могут сделать посредством культуры, искусства, что тоже может объединить людей. Но особенность церкви в том, что люди пассивны, в отличие от художественных, или музыкальных кружков.
— Получается, что сегодня олигархия пытается утвердиться в церкви?
— Да. Сегодня олигархи у общества самоутверждаются посредством этого, например, если займутся благотворительностью, скажем, помогут детям, причину могли бы рассмотреть, как выражение социального протеста. То есть, когда ты строишь церковь, ты предан или лоялен действующим властям, а, например, благотворительность не является нейтральным явлением.
— Но, в какой-то момент Гагик Царукян начал выражать недовольство властями, но продолжал строить церкви.
— Смотрите, Гагика Царукяна Серж Саргсян не критикует, когда он строит церкви, и не спрашивает, на какие средства, между тем, в случае благотворительности спрашивает у него, на какие средства он занимается благотворительностью. То есть, когда Царукян начал проявлять нелояльность, его начали порицать не из-за строительства церквей, а за благотворительность.
— Ваагн Овнанян, под покровительством которого недавно открылась церковь Святой Анны, отмечает, что для него более важно открывать заводы и рабочие места.
— Например, можно развивать различные социальные или культурные услуги. В конце концов, у многих нет возможности посещать курсы иностранных языков, или танцевальные кружки, для многих это недоступно. Можно было, например, заниматься таким видом деятельности, не только создать рабочие места, но и развернуть деятельность, представляющую определенную ценность.
— Для этого нужно изменение сознания?
— В основе армянского консервативного мышления лежит крайний индивидуализм. То есть, важны моя семья, мои родственники, а роль общества не важна. То есть, по мнению теоретиков, церковь и семья являются теми опорами, на которые должен опираться индивидуализм, и каждый сам должен позаботиться о себе.
— В этом плане церковь покровительствует властям, или согласно Конституции, она отделена от государства?
— Функции церкви и государства каким-то образом близки, то есть, они оба стремятся к тому, чтобы люди подчинялись, что подразумевает сохранение существования церкви, а с другой стороны, гарантией сохранения власти. В этом смысле, если посмотреть, то можно увидеть, что на протяжении веков церковь действительно была активным защитником государства. Именно поэтому возникла эта идея об отделении государства от церкви. А сегодня происходит обратное, и наши власти всячески отмечают, что они едины с церковью, что церковь – это святое, значит, власти тоже святые, существует такая логика.
— Вообще, чем объясняется участие государства в таком явлении, как день поминовения? Наши власти так и не отказались от дней поминовений. Почему?
— Помните, дни поминовений установил бывший премьер-министр Тигран Саргсян, и объяснял это тем, что мы живем в глобальном сетевом обществе, и именно церковь является этой глобальной сетью, следовательно, нужно строго подчеркивать значение церкви. Одним из его шагов было установление этих дней поминовения. То есть, эта идеологема – нация-церковь-власть – последовательно проводится уже несколько лет, и это осознанная и спланированная политика. В конце концов, посещение церкви можно заменить политической или культурной активностью.
