Гость передачи Realpolitik Первого Информационного – заместитель председателя правления партии «Свободные демократы» Ануш Седраакян.
— Госпожа Седракян, то, что происходит в Армении на политическом поле, это безразличие, и полное отсутствие обсуждений вокруг проекта или концепции конституционных изменений. О чем это говорит? Накануне были опубликованы остальные из 1-15 глав предварительного варианта проекта, но со стороны политического поля мы так и не получили необходимой реакции.
— Здесь есть две проблемы. В первую очередь пакет конституционных реформ – это узкий специализированный пакет. Кроме политической стороны пакета, есть еще и серьезная правовая, юридическая сторона, где мы должны обсуждать правовые и юридические ловушки. Каждая политическая сила должна выступить со своей юридической, правовой экспертизой. В случае Армении это трудно будет сделать, потому что мы знаем, что у нас нет хороших специалистов. Я сама смотрела не столько на конституционный текст, сколько на оценки Венецианской комиссии. То, что я поняла, знаю, могу обсудить, но, в то же время, очевидно, что конституционные реформы вовсе не являются актуальной повесткой дня нынешней политической ситуации в Армении.
Проблема номер один в Армении на данный момент – это витиевато поставленные внешние и внутренние вопросы государственных проблем, перед которыми мы стоим, Конституция не дает ответов на эти вопросы.
Вопрос первый: как продолжится альянс Армения-Россия в свете нынешних санкций России? Дает ли Конституция ответ на тот вопрос?
Какими будут отношения Армении с Ираном? Будет ли у нас соответствующее правильное развитие, из которого мы сможем извлечь дивиденды? Думаю, что конституционные реформы Армении направлены на решение трех вопросов. Первый – воспроизводство экономических и силовых монополий, в более приемлемом правовом пакете. Мы сейчас стоим перед проблемой воспроизводства системы власти, в более красивой упаковке. Это, по-моему, не решаемый вопрос, потому что даже если и красиво упаковать, то система воспроизводства все равно, остается очень большой проблемой, которая заключается в губительной роли экономических монополий на экономическом поле Армении. Эта упаковка не решит эту проблему, и, следовательно, еще больше увеличится социальный разрыв, который раскрылся бунтами за 7 драмов. У нас есть очевидным образом обнищавшая, обедневшая масса, социальные проблемы поставлены очень серьезно, что является следствием экономических монополий, хищений ресурсов, а Конституция не дает ответов на этот вопрос. И если даже правящая сила сможет воспроизвестись, к чему это приведет, это тупиковый статус.
Политические силы заняты обсуждением избирательной системы. Венецианская комиссия в 11-ом, 22-ом, 23-ем пунктах выразила серьезное беспокойство по поводу того, что неотчуждаемость прав человека в этой Конституции ограничивается. То есть, это не очень демократичный пакет.
— Думаете, для властей именно эти пункты принципиальны, и невозможно будет найти компромисс с международным сообществом?
— Если ты создаешь систему выборщиков, ты лишаешь 80 процентов своего населения права выбора. В 34, 35 пунктах комиссии отмечено, что людям нужно объяснить, почему ты лишаешь их права непосредственного выбора. Как бы не упаковывали, как бы опосредованно не представляли этот факт, то что я вхожу в избирательную кабину, и осуществляю свое право, иногда говорят о предвыборных взятках, да, предвыборные взятки – это тоже форма реализации права, если человек предпочитается продать себя, это очень плохо говорит о моральном состоянии человека, но все равно, с точки зрения соблюдения прав, это реализация права.
— Никол Пашинян говорит, что это ловушка, созданная властями, и политические силы никоим образом не должны вступать в этот процесс, не должны вообще обсуждать этот документ в содержательном смысле, потому что очевидно, что сама по себе конституция, действующие власти, действующая система преследуют цель воспроизводства монополии РПА.
— В этом смысле я немного против того, что нельзя обсуждать. Можно резко не согласиться, открыть, представить людям, прояснить, представить до минимума. Сделать элементарную вещь, сказать: люди, вас лишают права выбора. Вы отныне лишаетесь права выбора навечно, пока живете в Армении, но эти механизмы должны работать. Можно не пойти на альянс с властями, оппозиционные могут проводить обсуждения друг с другом, и представить эти пакеты обществу, если они не хотят иметь дело с властями.
— Власти будут очень довольны, если, например, даже в этих слоях и на этом уровне будет обсуждение, потому что на любую попытку, которая направлена на исключение какого-либо участия, или на политические силы, выступающие с призывом к бойкоту, власти отвечают, что приветствуют это их желание вступить в содержательные обсуждения.
— Это очевидный мессидж, двуличное, ханжеское отношение – это мессидж, направленный Западу, что, мол, смотрите, с какими распростертыми руками мы идем к политическим силам и обществу, и мы не виноваты, что они не хотят участвовать.
Уже есть один лозунг, что оппозиция в Армении очень слабая. Я говорю, что оппозиция – это 80 процентов населения Армении. Как могут 80 процентов быть слабыми? Это ложный лозунг, в котором говорится, что политическая оппозиция в Армении лишена политических и экономических рычагов. Это был очень длительный процесс. Сначала оппозиция приступила к серии фальшивых митингов, куда приводили людей, разочаровали общество, это был шаг, после которого началась тема торгов, после которых мы пошли к очередному лозунгу оппозиционных структур. Скажу, что в интеллектуально-стратегическом смысле, работают довольно организованные планы, но каждый стратегический план можно сопоставить с другим стратегическим планом, просто нужен тот, кто будет сопоставлять.
Нужно, тем не менее, говорить не трафаретами, которые выгодны властям: «оппозиция слабая», «в Армении не может быть социального бунта», но в Армении в первую очередь может быть социальный бунт. Еще и жалуются на то, что народ так попал в политические ловушки, что сейчас сам видит свое очевидное социальное требование, и вообще все революционные движения в мире начинались с профессиональных бунтов, и заканчивались глобальными политическими решениями.
— Власти, фактически, не бросились осуществлять эти конституционные изменения любой ценой. Доказательством этого было заявление Эдуарда Шармазанова о том, что для РПА конституционные изменения не являются сверхцелью. Более того, Серж Саргсян тоже 10-го апреля 2014-го года заявил, что он не сторонник парламентской модели управления, но согласен с тем, чтобы этот вопрос ставился на референдум. Что на самом деле происходит? Иметь такие настроения, но упорно идти к референдуму, возможно, в действительности эти процессы, которые произошли с появлением пакета конституционных изменений, или основных положений, те события, которые произошли, например, утилизация из политического поля тройки, четверки, и возможно, для властей сегодня важен не тот результат, которые они зафиксируют, а основные бонусы, зафиксированные за все то время, которые власти уже получили.
— Думаю, этот процесс конституционных реформ должен решить вопросы внутри власти, которые вполне открыто существуют на поле, и мы разными способами видим эту утечку, начиная с элементарной войны компроматов. До Армении тоже дошла эта волна. Потребляющие сырье элиты исчезают. Естественно, политические и неполитические инструменты должны применяться для экономических перераспределений. Конституционные реформы – это обоюдоострый меч, который ударит по некоторым представителям власти. И на этом поле брани многие сложат головы, будет много «трупов».
