В 2008-ом году, когда статус-кво Южного Кавказа фактически нарушился, и произошел процесс установления новой реальности, когда геополитические события носили довольно динамичный характер, по крайней мере, в нашем регионе часто звучали различные оценки относительно этих процессов, в том числе и о политике двойных стандартов. Само по себе это выражение, которое применяется в политике, является неправильным понятием.
Дело в том, что политика – это вовсе не стандартный процесс, следовательно, в отношении каких-либо политических событий, реалий не может быть стандартных подходов. А это в свою очередь означает, что такое понятие, как политика «двойных стандартов» является преимущественно ложной категорией, призванной служить всего лишь пропагандистским интересам властей того или иного государства, стать пропагандистским инструментом в отношениях с обществом.
Понятие «двойные стандарты» часто применяется также и в комментариях по поводу урегулирования карабахского конфликта, когда урегулирование пытаются рассмотреть в рамках последних кавказских событий. Часто звучат обвинения из Армении в адрес международного сообщества, что с точки зрения урегулирования конфликтов это сообщество руководствуется двойными стандартами. Например, признает независимость Косово, но отрицает право Карабаха на самоопределение. Или, скажем, если могут стать независимыми Южная Осетия, Абхазия, Косово, то почему не может Карабах? Это в первую очередь логические, но, по сути, примитивные формулировки.
Право на независимость и признание предоставляет не международное сообщество. Право на признание предоставляется со стороны данного субъекта, или какого-нибудь сильного покровителя. Например, в Косово затрагивались интересы Соединенных Штатов и стран Западной Европы, и они добились того, чтобы Косово обозначилось на карте мира отдельным цветом. Таким же образом, столкновение интересов сильных игроков привело к решению проблемы Осетии и Абхазии, в том смысле, что Россия признала их независимость, и к ней, вероятно, присоединятся еще несколько других стран, которых можно считать спутниками России в регионе и в мире.
Но, что выигрывают эти государства от такого признания, которое происходит преимущественно по логике геополитических расстановок, а не их достоинств и работы? Почти ничего. Они всего лишь становятся инструментом в руках своих покровителей, а вот собственные проблемы, как иммунную систему для преодоления собственных вызовов государства, они так и не приобретают. Следовательно, возникает вопрос: стоит ли, чтобы Карабах тоже стал государством, признанным в результате таких событий, или стал государством, после чего он может преследовать проблему своего признания.
До определенного времени, в частности, в первой половине 1990-ых годов Карабах фактически становился именно государством. Становление государством стало причиной того, что он смог с помощью Армении победить в войне, навязанной в несколько раз превосходящим его противником. Карабах становился государством, а Армения, если в этом процессе почти не помогала, то и не мешала, хотя между властями Армении и Карабаха были разногласия во многих вопросах.
Но Армения свои позиции, зависимость Карабаха вовсе не использовала для подавления властей Карабаха, и навязывания единой точки зрения. Армения позволяла Карабаху становиться, как государство, и в первую очередь, становиться по логике государства. Результатом этого была как победа в войне, так и то, что международное сообщество, по сути, признало Карабах, решив на саммите ОБСЕ в Будапеште в 1994-ом году, что Карабах является полноценной стороной конфликта, и должен участвовать в переговорном формате.
Ситуация начала диаметрально меняться после 1998-го года, когда новый президент Армении Р. Кочарян решил, что будет более эффективно, если он представит также и Карабах. То есть, Р. Кочарян собой изменил Карабах. Следовательно, когда сейчас какие-либо политические или дипломатические круги Армении говорят о праве Карабаха на самоопределение, о признании независимости Карабаха, то должны признать, что в той ситуации, которая существует после 1998-го года, речь может идти только о праве Р. Кочаряна на самоопределение, о признании независимости Р. Кочаряна, поскольку начиная с 1998-го года он говорит: «Карабах – это я».
А Карабах за это время из государства превратился в гетто, где общественно-политическая жизнь заменилась плоскостью пропаганды, где любое другое мнение, что является основой любого государства, почти приравнивается к предательству. Следовательно, в этой ситуации признание независимости Карабаха может привести к печальным последствиям для того же Карабаха, поскольку это попросту означает легитимацию этого гетто, превращая его из инструмента в руках Армении также и в инструмент в руках других держав, которые признают Карабаха, будь то Америка, Россия или какая-нибудь европейская страна.
Следовательно, перед армянским, возможно, и карабахским обществом стоит, по сути, достаточно основательная проблема – достичь такой геополитической ситуации, чтобы для кого-то собственные интересы сделали неизбежным признание независимости Карабаха, как в случае Косово, Южной Осетии и Абхазии, когда после признания они из де-факто субъектов превратились в де-юре марионеток, или отказаться, по сути, от этого легкого и примитивного пути достижения признания, предпочитая де-факто признание. Поэтому, конечно, от властей Карабаха и Армении требуется значительно усилий и идей.
Нужно, чтобы власти Армении отказались от идентификации себя с Карабахом, а власти Карабаха не рассматривали независимость только в качестве красного дня в календаре, когда с посланием обращаются к народу, и описывают, какое чудесное явление независимость. Народ Карабаха, несомненно, хорошо знает, какое хорошее и необходимое явление представляет собой независимость, и еще, возможно, стоит, чтобы они это полноценно осознавали и представляли. Иначе получается, что Армения применяет в отношении Карабаха двойные стандарты, с одной стороны, говоря о том, что считает своей внешнеполитической сверхзадачей независимость и признание Карабаха, с другой стороны, делая все возможное, чтобы власти Карабаха привыкли находиться в статусе замененного властями Армении.
