В набирающем обороты процессе изменений Конституции иногда прямо, иногда косвенно, но одной из существенных сопровождающих тем является позиция Роберта Кочаряна в отношении к этому процессу. Объясняется тем, что Кочарян претендует на возвращение на пост президента, однако, изменение модели правления по сути закрывает ему этот путь. Глава фракции правящей РПА в парламенте Ваграм Багдасарян заявляет, что не считает, что Кочарян путем «нет!» попытается вернуться в политику, у него есть другие для этого пути.
После завершения своего президентства Кочарян так и ни разу конкретно не очертил круг своих политических планов и амбиций, постоянно пытаясь сохранять в свежести какую-то неопределенную интригу. Наибольшей конкретикой было то, что Кочарян заявил, что его возвращение зависит от некоторых обстоятельств. Стало быть, он не отрицает, что, тем не менее, желание вернуться у него есть.
И вот на этом фоне в обществе есть восприятие того, что на президентских выборах 2018г Кочарян мог бы осуществить попытку своего возвращения, с учетом того, что Серж Саргсян не может выдвинуть свою кандидатуру. И чтобы лишить Кочаряна этой возможности, Серж Саргсян инициирует изменение модели правления и существенно уменьшает полномочия президента.
Кочарян сам напрямую не выступал против этих изменений, хотя по разным поводам говорил, что в них сегодня нет необходимости. Взамен, против этих изменений жестко выступает Вардан Осканян, который после известных февральских событий оставил ППА и там считался духом Роберта Кочаряна, одним из его самых что ни есть соратников на политическом поле. Несколько дней назад распространились сведения о том, что Вардан Осканян в беседе с послом США, в ходе одного приема, опроверг разговоры о создании им партии. Это означает, что Роберт Кочарян не намерен развернуть, так сказать, координированную борьбу против изменений Конституции. Были ли договоренности с Сержем Саргсяном, или же Роберт Кочарян просто счел бессмысленным бесперспективным такую борьбу, если к этому не присоединяется Гагик Царукян, если не присоединяется АРФ Дашнакцутюн – сказал трудно. Однако, решение Роберта Кочаряна с сугубо рациональной точки зрения отнюдь не удивительно.
Кочарян действительно не имеет ресурса координированной политической борьбы даже во внутривластном контексте. И только то, что он так и не направил каких-либо мессиджей ни одному из «крыльев» во власти, уже породило внутривластное недоверие к нему. Кочарян так и конкретно не объявил, что имеет те или иные политические планы, а внутри власти это было воспринято как слабость. Тогда как в первоначальный период, когда он только-только оставил власть, в системе власти было большое недовольство Сержем Саргсяном и ностальгия по кочаряновским временам. Однако, Роберт Кочарян не форсировал эти недовольства необходимой конкретикой, и вместо этого, Серж Саргсян сумел «выдрессировать» систему на себя. И в результате, выстраивание игры на внутрисистемном недовольстве Сержем Саргсяном для Роберта Кочаряна стало все труднее и труднее, и сегодня эта игра напрямую зависит от какого-то крупного промаха Сержа Саргсяна, или же от решения какого-либо геополитического центра. Для обеих случаев, похоже, нет возможных или вероятных осязаемых предпосылок для таких развитий.
И в этих условиях возможности для возвращения Роберта Кочаряна в политику, тем более возвращения через «нет!» снизились до минимума, и второй президент, отказавшись от активных инициатив в этом направлении, по сути, оценивает обстановку вполне рационально. Проблема в том, что общественная поддержка в случае Кочаряна – просто нулевая, хотя бы с учетом фактора 1-го Марта. И более того, сколько бы ни был активным второй президент, есть разграничительная линия, за которой он скован: ни одна политическая единица не желает иметь номинальное отношение к нему, поскольку четко представляют отсутствие его общественного рейтинга, а также тот удар, который они могут в таком случае получить. Стало быть, Роберт Кочарян действительно в тупиковом положении в плане возвращения в политику, и в таком случае его инициативы будут действительно неадекватными. И второму президенту, видимо, останется только прийти к каким-то договоренностям по вопросу неприкосновенности его капитала или его безопасности.
Задача здесь сводится к тому, что вот в этом вопросе Роберт Кочарян уже может выбрать разную тактику. В одном случае он может вступить в прямые переговоры с Сержем Саргсяном, в другом – он может попытаться привести Сержа Саргсяна к переговорам с ним посредством теневых, закулисных инициатив, которые, конечно, не провалят конституционный процесс, но могут стать головной болью для Сержа Саргсяна. Но в этом случае, однако, многое будет, конечно, зависеть также от того, насколько серьезно отнесется сам Серж Саргсян к этой головной боли. И попытается ли он напрямую договориться, или же будет рассматривать в качестве проблемы рутинного характера, пытаясь безо всяких договоренностей решить проблему сходу.
То, что Ваграм Багдасарян заявляет, что у Кочаряна есть иные возможности возвращения в политику, помимо «нет!», кажется, подсказывает, что у Сержа Саргсяна есть предрасположенность к договоренностям. Просто он, наверное, не желает, чтобы Кочарян первым спрашивал, а какие возможности есть для «возвращения».
Фото – Yerevan.Today
