Когда партия Дашнакцутюн говорит, что она выступает за конституционные реформы, за упразднение института президента, то ее позиция вполне понятна и приемлема. АРФД в течение своей 25-летней деятельности в Армении поняла, что не может иметь более или менее общественно приемлемого кандидата в президенты, и какой-либо член АРФД на президентских выборах не может иметь возможности победить. Стало быть, какой смысл в существовании института президента, если во время каждых выборов или будешь вынужден избегать выдвижения кандидата, или же поддерживать чужих кандидатов. В этом смысле позиция Дашнакцутюн более чем прагматична.
Когда партия «Оринац еркир» выступает против конституционных изменений, ее позиция также понятна в каком-то смысле. Эта партия создала общественно-политическое движение под названием «Армянское возрождение», консолидировал в нем мертвые или полумертвые партии, забытых политиков и неизвестные обществу общественные организации. Очевидным образом лидер ПОЕ Артур Багдасарян хочет стать президентом, и поэтому эта партия не желает упразднения президентской системы правления.
Не хочется обсуждать вопрос, насколько утопичны мечты лидера ПОЕ, не хочется говорить о том, что даже консолидированные им силы, вместо того, чтобы агитировать за него, кругом занимаются контрпропагандой против него. И они говорят, что в отличие от Царукяна, который за консолидацию платил наличными, Артур Багдасарян обходится только обещаниями, в которые верить – это то же самое, что верить в сюжет фильма «Звездные войны». Вопрос в том, что у ПОЕ есть лидер с президентскими амбициями, и во имя этого лидера борется против перехода к парламентской системе.
А Армянский национальный конгресс (АНК) и партия «Процветающая Армения» (ППА) зачем выступают против изменений Конституции? ППА пока не сориентировалась, но даже полуориентированное ее состояние оставляет много места для весьма тонких вопросов. До известных событий 12-го февраля ППА была против изменений Конституции, и в этом вопросе ее поддерживал АНК. Тогда ППА в лице Гагика Царукяна имела своего кандидата в президенты, который целью своей жизни провозгласил свое выдвижение и победу в президентских выборах 2018г. АНК поддерживал президентские амбиции Царукяна и взамен щедро оплачивалась.
Кстати, та же ППА всего 3 года назад выступала как сторонница парламентской системы правления и 100-процентной пропорциональной системы. Нынешний председатель ППА Наира Зограбян и экс-министр иностранных дел Вардан Осканян после парламентских выборов 2012г заявили, что начинают политические консультации с разными партиями вокруг перехода к парламентской системе правления и 100-процентной пропорциональной системе. А тогда правящая РПА, наоборот, заявляла, что время для этого еще не наступило, что партии еще не готовы к такого рода радикальным переменам и к такому непосильному бремени. И только после того, когда Царукян решил, что он должен в 2018г занять пост президента, Зограбян и Осканян вдруг стали ярыми оппонентами парламентской системы правления.
Сейчас же, во имя чьих президентских амбиций Наира Зограбян и возглавляемая ею партия продолжают придерживаться позиции недоориентированных? Зограбян уж точно не мечтает после занятия кресла председателя ППА занять еще и кресло президента! Есть точка зрения, что хотя Царукян и отошел от ППА, но он продолжает жить президентскими амбициями, поскольку мечты и амбиции за день не исчезают. А может, ППА продолжает оставаться аффилированной с Робертом Кочаряном, и сейчас Наира Зограбян вместе с остатками ППА выступает против конституционных изменений во имя президентских амбиций Кочаряна?
Что касается АНК, то в этой партии также – забыть не могут Гагика Царукяна, и очень трудно обвинить АНК в том, что вот так вот забыть не могут. После потери власти в 1998г период сотрудничества с Царукяном для представителей этой партии был как «золотой век». Левон Зурабян даже на встрече с экспертами Венецианской комиссии вспомнил этот трагический день, когда Царукяна заставили уйти из ППА! Конечно, у АНК есть свой постоянный кандидат в президенты, это Левон Тер-Петросян, к которому члены АНК продолжают обращаться в форме «господин Президент». Однако, на президентских выборах 2013г Тер-Петросян не баллотировался, поскольку трудно было представить, с каким ресурсом он бы попытался бороться за президентство, и не пойдет никогда тем путем позора, которым пошел Вазген Манукян, завершивший свою политическую карьеру с рейтингом в 0.9%.
В таком случае, кто же бенефициар это «нет!» со стороны АНК? Опять Гагик Царукян, которого АНК все еще надеется реанимировать, если конституционные изменения будут отвергнуты? Или же тот же Роберт Кочарян, которого лидер АНК настолько ненавидел, что даже с членами ППА при каждом удобном случае конфликтовал, требуя от ППА публичного отмежевания от Роберта Кочаряна. Дело дошло до того, что 10-го октября 2014г во время митинга «тройки» Тер-Петросян поставил условие, что он должен сделать заявление о том, что общенародное движение не имеет никакого отношения к Кочаряну, иначе он не примет участия в митинге. В конце концов, Тер-Петросян добился-таки своего и сделал свое историческое заявление, отмежевав движение от Кочаряна, а может и Царукяна от Кочаряна, поскольку Царукян не видел никаких оснований для такого заявления.
Теоретически, навстречу президентским выборам 2018г президентские амбиции могут иметь Артур Багдасарян и Роберт Кочарян, и действительными бенефициарами конституционного «нет!» именно они и являются. Выступающие с позиций «нет!» по Конституции АНК, ППА и ПОЕ должны объединиться вокруг одного из этих двух кандидатов. Как бы ни различались эти силы друг от друга, как бы ни вспоминали некоторые люди, как у главы фракции Левона Зурабяна повышалось давление, когда давалась возможность участвовать на заседаниях «тройки» представителю ПОЕ Ованнесу Маргаряну, когда перед каждой такой встречей АНК обсуждал вопрос, стоит ли сотрудничать с партией-отступницей «Оринац еркир»,но факт остается фактом: Эти силы оказались на той же политической плоскости, и по определенным резонам должны сотрудничать. Или же каждая из них должна заявить, что ее «нет!» отличается от «нет!» другого. Однако, как общество будет различать их все разные «нет!» друг от друга, остается, ну, немного непонятным…
