Собеседник Первого Информационного – председатель партии «Республика» Арам Саргсян.
— Господин Саргсян, оппозиционные силы уже осуществляют обсуждения для того, чтобы развернуть борьбу с конституционными изменениями. С кем будете сотрудничать Вы и партия «Республика», или какую борьбу развернете против этой инициативы властей?
— Мы являемся сторонниками активного «нет», и считаем, что однозначно нужно участвовать и сказать «нет». В этом направлении партия развернет свою деятельность по территории всей республики. Мы посетим все марзы, посетим районы, большие города. Попытаемся прокомментировать обществу, почему мы говорим «нет», какие изменения ожидают их, если эти злосчастные изменения станут реальностью. Попытаемся вывести процесс на общественный уровень, что как в период выборов, так и после выборов окажет на власти серьезное давление.
— То есть, будете осуществлять активную контрпропаганду?
— Да, организуем активную контрпропаганду, зная также поведение этих властей, которые способны фальсифицировать выборы, идти на определенные события в поствыборных процессах.
— Будете сотрудничать с какой-либо партией или общественной структурой, у вас есть совместные обсуждения с какой-либо силой?
— Мы неоднократно заявляли, что будем сотрудничать со всеми силами, которые не имеют отношения к 1-му Марта, которые после 1-го Марта не поощряли приход к власти таким образом, и не присоединились к тем силам, которые с помощью этого заняли должности. Мы также не будем сотрудничать с теми милами, которые не видят в членстве в Евразийском экономическом союзе опасность, угрожающую независимости Армении. С этими силами мы не можем пройти общий путь, потому что наши мнения относительно будущего совершенно разные. Но мы являемся сторонниками идеологических союзов. А что касается того, чтобы сказать «нет» конституционным изменениям, то даже власти в результате проведенных опросов знают, что более 70 процентов населения Армении против этих изменений.
— В Армении трудно найти силы, которые соответствовали бы Вашим требованиям, получается, что вы будете бороться почти в одиночку, или сотрудничать с очень немногочисленными силами.
— Во-первых, скажу, что идею о том, что нужно вести пропаганду «нет» объединенно, я считаю ложной, и выгодной властям. Здесь проблема не во вступлении какого-то в Национальное Собрание, или становлении президентом. Пускай те силы, которые являются сторонниками ЕАЭС, и говорят «нет», пойдут и прокомментируют, заодно и пропагандируют свое членство в ЕАЭС. Тем не менее, чем больше люди будут получать информацию о «нет», тем больше будет пользы. Люди должны понимать, что должны участвовать, что их участие важно. Что неучастие приводит к застою, и их жизнь еще больше усложнится. Мы никогда не боялись того, что можем остаться одни. Например, на президентских выборах 2013 г. Раффи Ованнисян тоже был один.
— То есть, в борьбе с конституционными изменениями вы видите сотрудничество с «Наследием»?
— Конечно, видим, «Наследие» тоже говорит «нет», и на встречу с Сержем Саргсяном не пошла.
— Партия «Свободные демократы» тоже говорит «нет», но она пошла на встречу с Сержем Саргсяном. С ними тоже будете сотрудничать?
— В случае «Свободных демократов» для нас является основанием то, что они говорят «нет». Со всеми силами, которые пошли на встречу с Сержем Саргсяном, но хотят вступить в процесс «нет», и они против членства в ЕАЭС, мы готовы сотрудничать. С теми силами, которые считают, что членство в ЕАЭС является необратимым и уже состоявшимся фактом, у нас нет планов относительно будущего.
— То есть, в этой борьбе вряд ли вы будете сотрудничать с АНК.
— В случае АНК мы говорим «да» другим вещам. И в этом случае лучше не идти вместе, чем мешать друг другу. Мы может пойти по-отдельности, те же «Свободные демократы», «Наследие» могут пойти по-отдельности, но сотрудничать друг с другом. Это ложный тезис Галуста Саакяна, что если не будут вместе, то проиграют. Нет. Снова повторяю, Р. Ованнисян в 2013-ом году победил в одиночку, победил с 75 процентами голосов. И вы это очень хорошо знаете, и власти тоже знают. И в случае правильной пропаганды, никто не будет мешать другому. Проблема в том, что общество действительно против этих властей, и нужно генерировать это общество. Молодые люди это сделали за три дня, и довели до того, что власти были вынуждены пойти на уступки, и применить другую тактику.
— Звучат комментарии относительно того, что в борьбу «нет» может вступить также и бывший президент Роберт Кочарян, у которого есть огромные финансовые возможности, и он может сделать инвестиции в эту борьбу. Ведь существует мнение, что он намерен вернуться в активную политику. И не исключено, что начнет с борьбы с конституционными изменениями. В таком случае, сможет ли Р. Кочарян объединить некоторые силы, выступающие против?
— Не хочу делать предположений, но Кочарян сам сказал, что не хочет стать молодым пенсионером, хотя уже давно находится в пенсионном возрасте. Так что, он вовсе не молодой пенсионер, пускай наслаждается своей пенсией, хотя он не заслужил ее. А что касается его намерения вернуться в активную политику, то я очень бы хотел, чтобы Р. Кочарян вошел в политическое поле, вошел собственной персоной.
— Почему у Вас такое желание?
— Конкретно для меня нет более удобного кандидата, которого можно до конца критиковать изнутри и снаружи, в случае которого можно общество объединить и вывести на улицу. Нет ни одного армянина, в отношении которого у армянского народа было бы столько ненависти. Если есть противопоставление Кочарян-Саргсян, и Кочарян должен вступить в поле, это очень хорошо, потому что мои голоса будут не в пользу него. Кто со мной, или вообще с оппозицией, тот в жизни не отдаст свой голос Кочаряну. Если и будут голоса в его пользу, то будут за счет голосов в пользу С. Саргсяна.
— То есть, желательно, чтобы Р. Кочарян вступил в активную политику именно во время этих конституционных изменений? Если, конечно, у него есть желание вступить.
— Во все времена предпочтительнее, чтобы политический деятель действовал не в тени, а прямо. И после заявления, если не хотел стать молодым пенсионером, он должен был сформировать какую-нибудь политическую единицу, в рамках которой должен был вести свою политику. Но он это делал в тени, делал посредством определенных партий, которые в какой-то момент остались вне игры.
