После перемирия в Карабахской войне, в течение 21 года мы 21000 раз слышали, что конфликт уже с поля войны перешел в политическое поле, в дипломатическое поле, в экономическое поле. Но, когда мы пытаемся сравнить дело, сделанное на этом поле, с озвученными словами, то видим, что даже половину мы не сделали, и если бы даже мы сделали половину того, что сказали, то в настоящее время Армения была бы государством совсем другого качества, а вопрос урегулирования Карабахского конфликта, как во внутренней политической и общественной жизни этого государства, так и в процессе внешнего урегулирования был бы под совершенно другим углом.
Мы уже привыкли говорить, что Азербайджан имеет нефть, газ, что экономически мы больше не может угнаться за этой страной. Но мы не привыкли делать выводы из этого, или максимум, сделали два крайних вывода. Первый — это то, что, поскольку у нас объективно нет ресурсов для того, чтобы выдержать экономическую конкуренцию, то мы должны максимально быстро пойти на компромиссы, пока наша разница не стала огромной. Второй – это противоположная крайность, поскольку у Азербайджана есть нефть, то мы должны ответить своим объединением и национальным единством.
Первая крайность в основном свойственна политическим деятелям-лидерам сил, которые входили во власть Тер-Петросяна – АНК, Свободные демократы, АОД, что нужно идти на компромисс, пока разница между Арменией и Азербайджаном не стала огромной. Вторая крайность свойственна властям, как Роберту Кочаряну, так и Сержу Саргсяну. Правда, как всегда посередине, и это вовсе не кредо. Да, у Азербайджана есть нефть и газ, и мы вряд ли найдем соответствующие экономические ресурсы, чтобы догнать его. Но это не означает, что мы должны проявлять открытое или прикрытое поведение обреченного, и единственным выходом считать компромисс, еще и чем раньше, тем лучше.
В конце концов, когда мы уступаем с этой логикой, то подталкиваем Азербайджан на максимальную бескомпромиссность. Но проблема даже не в этом. Проблема в том, что мы боимся, не осмеливаемся ставить перед собой более сложные проблемы, и изменить нашу жизнь, а сразу соглашаемся уступить, или идти на компромисс, здесь, кажется, нет существенной разницы. Если у Азербайджана есть значительные энергетические ресурсы, это еще не означает, что в статистическом плане уступая показателям Азербайджана, мы не можем компенсировать эту разницу другими качественными параметрами.
Во-первых, объемы экономики, соотношение и структура одно, а работа механизма экономического регулирования, уровень экономических свобод, распределение экономических возможностей — другое. У Азербайджана есть нефть и газ, а мы можем иметь свободную, правовую среду, в которой люди могли бы свободно реализовать себя.
Для этого нужно было наполнить Армению ценностями, не использовать поствоенный синдром для внутриполитических поствоенных целей, не разочаровывать общество в той жизни, которая последовала за военной победой. Нужно было установить эффективные взаимоотношения с Диаспорой, лишенные лишних амбиций и комплексов, быть открытыми, честными с Диаспорой, превратить государство не в выставочный зал по показу общеармянского потенциала, а, так сказать, в «биржевую» платформу, где кипел бы этот потенциал, и созидал бы, проявил свои способности. Не нужно было делать приватизацию клановой, нужно было в системе государственного управления поощрять не преданность и верность, а профессиональные навыки и правосознание, гражданское сознание, современное мышление. На протяжении многих лет деградировалось, углубилось, укрепилось все, что противоположно всему этому.
Под ширмой государства сформировалось современное атаманство. Естественно, что с атаманским потенциалом невозможно было заниматься таким серьезным вопросом, как Карабахская проблема, в которой затрагивается множество геополитических интересов, где перекрещиваются различные сценарии, где даже сверхсильные державы не знают, чего они, в конце концов, чего не хотят. Поэтому, постепенно развивалась другая крайность – наша сила в нашем единстве. Это вообще крайность, лишенная какой-либо политической или концептуальной составляющей, которую выдвинули власти в последние годы.
Дело в том, что так называемое единство само по себе является абстрактным явлением, потому что общество имеет различные слои и характеристики, и это естественное состояние. Единство происходит на основе довольно конкретных общественных интересов. Эти интересы основаны на трех столпах – безопасность, равноправие, благосостояние. Власти ни один из этих столпов не поставили под идею единства, и в результате получился нелогичный пропагандистский, даже неразумный пузырь, с помощью которого абсолютно невозможно в каком-либо вопросе, даже в не столь серьезных внутригосударственных вопросах достичь значительных успехов или результатов.
К сожалению, подавляющая часть нынешней общественно-политической мысли в настоящее время продолжает впадать из крайности в крайность. Пришло время выйти из этого круга, или вывести страну из него.
