«Я сегодня не вижу конкретных технологий, посредством которых Турция или Иран могут увеличить свое влияние на Северном Кавказе»,- такое мнение выразил научный сотрудник университета имени Гайдара, эксперт по вопросам Северного Кавказа Константин Казенин в ходе пресс-конференции, организованной исследовательским центром «Регион».
По его словам, Турция еще в 90-ые годы свои действия на постсоветском пространстве строила на основании националистических движений турецких народов, но сегодня делать это на Северном Кавказе крайне сложно. «Рядом с турецкими этносами Северного Кавказа сегодня есть значительное количество этнических общественных организаций, активистов. Но сегодня они сконцентрированы только на локальных, в первую очередь, земельных проблемах, от которых трудно сразу перейти, например, к проблеме «Великого Турана, или подобным проблемам.
Во-вторых, эти организации и активисты, которые часто оппозиционны местным властям, подчеркивают свою лояльность союзническим властям, по этой причине, вряд ли заинтересуются тем, чтобы некоторое время играть в игры с Анкарой»,- подчеркнул эксперт.
На вопрос о том, может ли Иран, освобожденный от санкций, увеличить свою роль в регионе, Казенин ответил: «Что касается Ирана, то на Северном Кавказе он воспринимается, как шиитская сила, а те направления ислама, которые сегодня увеличивают свое влияние на Северном Кавказе, достаточно далеки от шиизма.
Если говорить об экономическом присутствии Турции и Ирана, то его сегодня очевидно недостаточно, чтобы повернуть в политическую сторону.
Из 20 миллионов российских мусульман, в том числе и проживающих на Северном Кавказе, в ряды террористов ИГИЛ перешли не более 2 тысяч человек. На вопрос о том, можем ли на этом фоне говорить об опасностях, угрожающих России со стороны ИГИЛ, Казенин ответил: «Нетрадиционный ислам,- а под этим термином не принято учитывать исламские группировки, оказывает значительное влияние на жизнь определенных мусульманских кругов России, особенно Дагестана, хотя их активные последователи составляют очень малую часть населения. Сторонники террористов «Исламского государства» не составляют большинство даже среди нетрадиционных мусульман, но, исходя из разных посторонних причин, борются за то, чтобы иметь влияние среди них. И только, исходя из этих причин, не считать ИГИЛ реальной угрозой, мы не можем»,- заключил он.
На следующий вопрос о том, что раньше Северный Кавказ был слабым поясом внутренней безопасности России на Северном Кавказе, какова ситуация сегодня, с какими факторами это связано? Насколько соответствует доклад международной кризисной группы, согласно которому, «Чечня – внутренняя граница России», эксперт ответил: «Как я уже сказал, проблемы и особенности Северного Кавказа, в первую очередь зависят от того, в какую историческую стадию переходят в настоящий момент. Это объективные рассуждения, и в течение одного-двух лет, ничего в этом направлении не изменится. Что касается Чечни, то она очень сильно отличается не только от областей Центральной России, но и от соседних государств на Северном Кавказе. У других государств Северного Кавказа, слава Богу, нет такого опыта. Какие результаты это дало? В первую очередь, следующее: только бы не было войны, это сегодня основная проблема чеченского народа. И он готов принять любую власть, любые правила игры, лишь бы обеспечить мир».
Он добавил, что ситуация в Чечне неизбежно изменится только тогда, когда осложнятся и увеличатся внутренние проблемы государства. «Для этого, кстати, не обязательно, чтобы была смена поколений», — заключил он.
